— Он и не должен был что-либо найти, — перебил Турбор с нетерпением. — У Второго Фонда есть средства защиты от любопытных.
— Но не от таких, как Мул. Я не могу изложить вам за пять минут содержание пятидесяти томов, в которых собраны отчеты о поисках. По договору с Калганом, документы Мула переходят в собственность Исторического музея имени Селдона. Когда их туда доставят, вы сможете с ними ознакомиться. В последнем томе черным по белому написано то, что я вам сказал: Второго Фонда не было и нет.
— Что же, в таком случае, остановило Мула? — спросил Семик.
— Как что? Смерть! Она всех нас рано или поздно останавливает. Мнение о том, что Мула остановили таинственные сверхчеловеки, — величайшее заблуждение нашей эпохи. Это результат предвзятого отношения к действительности.
Всем известно, что Мул был уродом, как нравственным, так и физическим. Он умер, когда ему не было и сорока. Работа души истощила и без того слабые ресурсы его тела. В последние годы жизни он был насквозь больным человеком. А в лучшую свою пору он был слаб, как котенок. Он завоевал Галактику и умер. Удивительно, что он не умер раньше. Запаситесь терпением, друзья, изучите отчеты о поиске Второго Фонда — и вы сами прочтете то, чему сейчас не хотели верить. Попробуйте стать на другую точку зрения.
— В самом деле, давайте попробуем, — задумчиво произнес Дарелл. — Это в любом случае будет полезно. Как вы предлагаете с этой точки зрения объяснить характер энцефалограмм, которые Антор показал нам почти год назад?
— Очень просто. Сколько лет вашей науке? На какой стадии развития она находится?
— Согласен, мы в самом начале пути, — сказал Дарелл.
— Вот именно. Поэтому нельзя быть уверенным, что плато, которое вы с Антором называете плато марионетки, порождено чьим-то вмешательством в деятельность мозга. Это можно предполагать, но нельзя этого с уверенностью утверждать. Очень легко объяснить непонятное, призвав на помощь сверхъестественную силу. Это свойственно человеку. В Галактике много изолированных планетных систем, где цивилизация деградировала до первобытного состояния. Дикари, живущие на этих планетах, приписывают необъяснимые явления природы: грозы, засухи, наводнения — деятельности разумных существ, обладающих более мощным разумом. Увы, мы тоже дикари и несвободны от этой слабости, которая называется антропоморфизм. Мы мало знаем об устройстве собственного мозга и все необъяснимое сваливаем на суперменов, вместо того, чтобы попытаться найти нужное объяснение. Мы не знаем, зачем Селдон…
— О, вы помните Селдона! — перебил Антор. — Я думал, вы забыли, что был такой. Между прочим, он сказал, что Второй Фонд существует. Как объяснить это с вашей точки зрения?
— Я говорил, что мы не знаем, зачем Селдон убеждал нас в существовании Второго Фонда. Мы не знаем всех его целей. Второй Фонд был хорошим пугалом для наших врагов. Без него мы не одержали бы победу над Калганом. Турбор, вы помните, о чем писали в своих последних статьях?
Турбор зашевелился в своем кресле.
— Я понимаю, чего вы хотите. В конце войны я был на Калгане, Дарелл, и должен сказать, что боевой дух калганцев был крайне низок. Я читал их газеты — калганцы заранее были согласны на поражение. Они не испытывали ни малейшей надежды на победу, потому что были уверены, что в трудную минуту Второй Фонд придет на помощь Первому.
— Совершенно верно, — сказал Мунн. — Я пробыл на Калгане всю войну. Я сказал лорду Штеттину, что Второго Фонда нет, и он мне поверил. Он не боялся Второго Фонда, но не мог заставить людей разувериться в том, во что они верили всю жизнь. Второй Фонд — очень хитрый ход Селдона на шахматной доске Вселенной.
— Вы лжете, — Антор в упор посмотрел на Мунна.
Хомир побледнел.
— Я не считаю нужным не то что отвечать, но даже принимать к сведению подобные заявления.
— Я не хотел вас обидеть. Вы не можете не лгать; вы лжете, сами того не понимая. Но все равно лжете.
Семик положил на рукав Антора сморщенную руку.
— Остыньте, мальчик.
Антор грубо стряхнул его руку и продолжал:
— Простите, но вы вывели меня из терпения. Я видел этого человека всего несколько раз, но могу сказать, что он разительно переменился. Вы знаете его всю жизнь, но ничего не замечаете. С ума сойти можно! Разве это Хомир Мунн? Это не тот Хомир Мунн, которого я знал раньше!
Немая сцена.
— Вы хотите сказать, что я подставное лицо? — крикнул Мунн.