За те пятьдесят лет, которые вы были заняты осуществлением этого мифического проекта — пора назвать вещи своими именами — ваш мир оказался отрезанным от остальной Галактики, и теперь у вас не осталось другого выбора, кроме как перейти к осуществлению куда более важного плана, который является вашей истинной целью.
Именно поэтому мы поместили вас на такой планете, как Термин, и сделали это в такое время, чтобы через пятьдесят лет вы оказались в положении, когда у вас уже не осталось свободы выбора. Начиная с настоящего момента, и в течение многих веков, вы неизбежно будете двигаться одним, заранее предначертанным путем. Вы столкнетесь с рядом кризисов — сейчас вы переживаете первый из них, — и каждый раз у вас не будет выбора, так что действовать придется только одним способом.
Этот ваш путь был просчитан на основе нашей психоисторической науки, и на то у нас есть свои причины.
Уже многие века Галактическая цивилизация находится в состоянии застоя и деградации, но лишь немногие понимали это. Теперь, наконец, Периферия отделилась от Империи. Политическая целостность последней расшатана. И где-то внутри этого только что закончившегося пятидесятилетнего периода историки будущего произвольно проведут условную черту и скажут: «С этого момента начался развал Галактической Империи».
И они будут правы, хота почти никто не будет признавать ее краха еще в течение нескольких веков.
А после распада, Империи неизбежно начнется период варварства — период, который, по прогнозам психоистории, при обычных условиях продлился бы тридцать тысяч лег. Само падение Империи мы предотвратить не в силах. Да мы и не хотим этого, потому что ее культура исчерпала себя, утратила свое совершенство и целостность, которыми когда-то обладала. Но мы способны сократить надвигающийся неизбежный период варварства всего лишь до одного тысячелетия.
Пока мы не можем сообщить вам все подробности того, как мы собираемся добиться этой цели — точно так же, как не могли рассказать вам всю правду о Фонде Основателей пятьдесят лет тому назад. Если вы будете знать всю правду, наш план может потерпеть неудачу; это случилось бы и в том случае, если бы преждевременно раскрылся наш обман с Энциклопедией, — потому что благодаря этой информации вы обрели бы свободу действий, и число дополнительных переменных в уравнении возросло бы настолько, что даже психоистория не смогла бы с ним справиться.
Но вы ничего не узнаете, потому что на Термине нет психоисториков, да никогда и не было, кроме Алюрина — а он был одним из нас.
Но кое-что я все же могу сообщить вам. Слушайте: Термин и аналогичный Фонд на другом краю Галактики являются центрами будущего возрождения цивилизации, а вы — будущими основателями Второй Галактической Империи. И именно внешний кризис подтолкнет Термин на этот путь.
Кстати, кризис, который вы преодолеваете сейчас, далеко не самый тяжелый — преодолеть его куда легче, чем многие из тех, что предстоят вам в будущем. Если ограничиться перечнем его основных параметров, то он заключается в следующем: ваш мир неожиданно оказался отрезанным от всей цивилизованной части Галактики; более сильные соседи угрожают вам; вы представляете собой небольшой оазис науки, окруженный все расширяющимся морем варварства; но ваш небольшой островок имеет атомную энергетику — в отличие от окружающего вас варварского мира, использующего более примитивные виды энергии; однако, несмотря на это, вы беспомощны и беззащитны, потому что у вас нет металлов.
Теперь вы и сами видите, что вы оказались перед лицом суровой необходимости. Все ваши действия вам навязаны. Суть этих действий, то есть решение проблемы, очевидна.
Изображение Хари Селдона потянулось в пустоту, и в руке его снова появилась книга. Открыв ее, он произнес:
— Но как бы ни была запутана ваша дальнейшая история — всегда внушайте своим детям, что путь этот предопределен и что в конце его — новая, еще более великая Империя!
И в тот момент, когда взгляд Селдона опустился на книгу, его изображение исчезло. Свет снова вспыхнул ярче.
Подняв глаза, Хардин обнаружил, что взгляд Пиренна обращен к нему. В глазах его застыло трагическое выражение, губы дрожали.