— Этот Сермак, — мрачно заметил Ли, — весьма опасен. Не следует недооценивать его, Сэлвор, — его многие поддерживают.
— Разве я когда-либо кого-то недооценивал?
— Тогда арестуйте его! Придумать обвинение мы сможем и потом.
Этот совет Хардин пропустил мимо ушей.
— Они уже здесь, Ли.
Получив сигнал, Хардин придавил ногой педаль под столом, и двери раскрылись.
Вошли четыре человека, составлявшие делегацию. Хардин вежливо указал им на кресла, полукругом расставленные перед его письменным столом. Вошедшие поклонились и расселись в ожидании, что мэр заговорит первым.
Хардин не спеша открыл серебряную, покрытую витиеватым резным орнаментом крышку шкатулки для сигар; шкатулка эта когда-то принадлежала Джорду Фара, члену Совета попечителей в давно прошедшие дни Энциклопедистов. Эта была старая добрая имперская работа, с планеты Сантэнни — хотя сигары, покоящиеся в ней сейчас, были сделаны из доморощенного табака. Члены делегации, один за другим, с мрачным почтением приняли сигары и закурили. Это был своего рода ритуал.
Сеф Сермак сидел вторым справа. Он был самым молодым и самым запоминающимся — с тщательно подстриженными рыжими усиками и глубоко сидящими глазами неопределенного цвета. Хардин сразу понял, что на остальных не стоит обращать внимания. По их лицам сразу было ясно, что они — только пешки. Поэтому он сосредоточил все свое внимание на Сермаке. Сеф Сермак еще в первый срок, в качестве члена городского Совета, регулярно будоражил эту застойную организацию. Поэтому Сэлвор обратился именно к нему:
— Именно с вами, советник, мне было особо интересно встретиться; этот интерес появился у меня с тех пор, как вы произнесли месяц назад свою знаменитую речь. Ваши выпады против внешней политики руководимого мной правительства были весьма удачными.
Глаза Сермака вспыхнули:
— Мне делает честь ваша заинтересованность. Эти выпады, удачные или нет, были полностью оправданы.
— Не исключено. Конечно, вы имеете право на собственное мнение. Но вы слишком молоды.
— Это недостаток большинства людей в определенный период их жизни. Вы были на два года моложе меня, когда стали мэром города, — сухо заметил Сермак.
Хардин про себя улыбнулся. Этот птенец был серьезным противником.
— Полагаю, вы хотели встретиться со мной по поводу той самой внешней политики, которая так раздражает вас в палате Совета. Вы выступите от лица ваших коллег, или мне следует выслушать каждого из вас по очереди?
Делегаты быстро обменялись взглядами между собой. Сермак мрачно заявил:
— Я выступаю от имени всего народа Термина, от имени всех тех, кто не имеет достойного представительства в вашей бюрократической организации, именуемой Советом.
— Ясно. Продолжайте.
— Так вот, господин мэр, мы недовольны…
— Под словом «мы» вы подразумеваете весь народ, я правильно понял?
Сермак настороженно взглянул на Хардина, опасаясь ловушки, и холодно ответил:
— Я считаю, что мои взгляды отражают интересы большинства избирателей Термина. Такой ответ вас устроит?
— Ну, подобное заявление еще нуждается в доказательствах… Но продолжайте. Итак, «вы» недовольны.
— Да, мы недовольны политикой, которая за тридцать лет привела к тому, что Термин оказался лишенным возможности защищаться от неизбежных нападений извне.
— Ясно. Продолжайте дальше.
— Очень мило с вашей стороны, что вы согласны выслушать нас до конца. Так вот, мы создаем новую политическую партию — партию, которая будет отстаивать насущные интересы жителей Термина, а не мистическую судьбу будущей «Великой Империи». И мы вышвырнем вас вместе с вашей кликой льстецов-миротворцев из городского Совета — и очень скоро.
— Если? Ведь вы хорошо знаете, что всегда существует «если».
— В данном случае «если» сводится к минимуму: если вы добровольно не уйдете в отставку. И немедленно. Я не прошу вас об изменении внешней политики — даже если бы вы и пообещали это сделать, я бы вам все равно не поверил. Вашим обещаниям — грош цена. Нас удовлетворит только незамедлительная отставка.
— Понятно, — Хардин заложил ногу за ногу и стал раскачиваться в кресле на задних ножках. — Это ваш ультиматум. Очень мило с вашей стороны, что предупреждаете меня. Но я, пожалуй, его проигнорирую.
— Не думайте, что это — предупреждение, господин мэр. Это декларация наших принципов и ближайших действий. Новая партия уже создана, и завтра она начнет свою официальную деятельность. Никакие компромиссы нас не устраивают. Честно говоря, только из-за ваших прежних заслуг перед городом мы предлагаем вам этот наиболее легкий выход. Я и не надеялся, что вы примете это предложение, но теперь совесть моя чиста. Следующие выборы окажутся куда более серьезным и неоспоримым напоминанием, что ваша отставка необходима.