— Короче говоря, господа, — заявил мэр, — мое правительство нисколько не сомневается в своей правоте.
Произнося это, он уже читал документ. Лист был испещрен сложным бессмысленным шрифтом, а в правом нижнем углу карандашом были нацарапаны три слова. Одним взглядом охватив послание, мэр небрежно бросил его в мусоросжигатель.
— Боюсь, — произнес он, — что наш разговор на этом закончен. Рад был познакомиться с вами. Спасибо, что зашли, — он механически пожал руку каждому из делегатов, и все четверо покинули помещение.
Хардин уже почти разучился смеяться, но когда Сермак и трое его молчаливых спутников скрылись за дверью и уже не могли слышать его, он сухо рассмеялся и весело посмотрел на Ли.
— Как вам понравился этот блеф, Ли?
— Не уверен, что это был блеф, — проворчал Ли. — Если смотреть на его выходки сквозь пальцы, то он вполне может одержать победу на следующих выборах, о чем он и заявлял.
— Вполне возможно — если только раньше ничего не случится.
— Но что бы ни случилось, Хардин, — это должно происходить в нужном нам направлении. Я уже говорил вам, что у Сермака есть сильная поддержка. Возможно, он и не станет дожидаться следующих выборов. Ведь в свое время и мы с вами применили насилие для достижения своих целей — несмотря на ваши взгляды на этот вопрос.
Брови Хардина поползли вверх:
— Сегодня вы пессимистично настроены, Ли. По-видимому, вас раздирают противоречия — иначе вы не стали бы говорить о насилии. Если вы помните, наш маленький переворот обошелся без жертв. Это была необходимая мера, предпринятая в соответствующий момент, и все прошло без сучка, без задоринки. Ну а Сермаку придется потрудней. Мы с вами — не Энциклопедисты. Мы всегда настороже. Пустите за этими молокососами своих людей, но поаккуратнее, Иоган. Они не должны догадаться, что за ними следят — ну а мы должны быть все время в курсе событий, понимаете?
Ли невесело рассмеялся:
— Хорош бы я был, если б ждал ваших указаний, Хардин! Сермак и его люди уже месяц «под колпаком».
Сэлвор хмыкнул:
— Так вы еще раньше додумались до этого? Отлично! Кстати, — как бы между прочим заметил он, — посол Верисов возвращается на Термин. Надеюсь, что временно.
Повисла короткая пауза, за которой стоял страх.
— Об этом было в послании? Уже начинается? — с тревогой спросил Ли.
— Не знаю. Сначала необходимо послушать, что скажет посол. Возможно, действительно начинается. В конце концов, что-то просто обязано случиться до выборов. Кстати, а почему вы выглядите таким испуганным?
— Потому что я не знаю, чем все это закончится. Вы, Хардин, зашли слишком далеко. Вы ведете слишком рискованную игру.
«И ты, Брут!» — подумал Сэлвор, но вслух сказал:
— Вы не намерены случайно вступить в новую партию Сермака?
Ли против воли улыбнулся:
— Ладно, ваша взяла. Может быть, теперь мы, наконец, пообедаем?
2
Хардина считают автором множества афоризмов — он был признанным мастером в этой области — но многие изречения ему приписывают ошибочно. Считается, в частности, что ему принадлежит фраза:
«Полезно иногда быть прямолинейным — особенно если у вас сложилась репутация хитроумного человека».
Поули Верисов неоднократно имел возможность последовать этому совету, потому что он уже четырнадцатый год находился на Анакреоне в двойственном положении, и жизнь его нередко представляла собой танец босиком на раскаленном железе.
Для жителей Анакреона он являлся Верховным жрецом, представляющим таинственный Фонд, который для «варварских» планет был оплотом той религии, которую в последние тридцать лет усиленно насаждал Сэлвор Хардин. В этой ипостаси ему оказывались всякие почести, которые его ужасно утомляли — он от души презирал все эти ритуалы, в которых был вынужден участвовать.
Но для предыдущего короля Анакреона, как и для его молодого внука, который теперь взошел на трон, он был всего лишь послом державы, которой они одновременно боялись и страстно желали завоевать.
Короче, это была весьма неприятная работа, и это его первое возвращение на Термин за последние три года было для него своеобразным отпуском, несмотря на вызвавший его неприятный инцидент.
Поскольку Верисову не впервой было путешествовать в условиях строжайшей секретности, то он в очередной раз воспользовался афоризмом Хардина о пользе прямолинейности.
Переодевшись в гражданскую одежду — что само по себе было маленьким праздником — он отправился на Термин на пассажирском лайнере вторым классом.