— Тогда у нас еще есть несколько месяцев, — Докор Вальто улыбнулся, впервые за весь вечер. — За это время мы можем…
— Да ни черта мы не сможем! — нетерпеливо оборвал его Борт. — Я же говорю вам, что король для них — бог. Нет у нас никакого времени! Вы думаете, королю сначала нужно развернуть пропагандистскую кампанию, чтобы поднять боевой дух своих подданных? Обвинить нас в агрессии, накалить обстановку? Когда он решит, что время для удара настало, то просто отдаст приказ, и его подданные ринутся в бой. Все предельно просто. Это невероятная система. Божеству вопросов не задают. Так что приказать он может хоть завтра, насколько я понимаю. А вам останется только делать из его приказа самокрутки и покуривать.
Тут все заговорили одновременно. Сермак колотил по столу, требуя тишины. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Леви Нораст. С его пальто осыпался снег.
— Вы только взгляните! — крикнул он, швыряя на стол припорошенную снегом газету. — И видеовещание тоже трубит об этом!
Газету развернули, и над ней склонились пять голов.
— Великий Космос, он летит на Анакреон! Летит на Анакреон… — тихо пробормотал Сеф Сермак.
— Измена! — завопил Таркей в приливе волнения. — Черт побери, Вальто был прав! Он продал нас и теперь летит на Анакреон получать свои сребреники!
Сермак встал.
— Теперь у нас больше не осталось выбора. Завтра же я потребую, чтобы Совет выразил недоверие Хардину. А если это не пройдет…
5
Снег перестал идти, но всюду он уже лежал толстым слоем, и поэтому низко посаженный плоский наземный автомобиль с трудам пробирался по пустынным улицам. Тусклый серый отблеск нарождающегося рассвета был холодным не только в поэтическом, но и в самом прямом смысле, так что даже в этот переломный момент истории Фонда ни сторонники Партии действия, ни приверженцы Хардина не были до такой степени разгорячены, чтобы начать свою деятельность в такую рань.
Иоган Ли был недоволен и ворчал все громче.
— Это будет плохо выглядеть, Хардин. Они будут кричать, что вы просто удрали.
— Пусть кричат, что угодно. Мне необходимо добраться до Анакреона, и я хотел бы сделать это без лишних осложнений. Так что давайте закончим этот разговор, Ли.
Сэлвор Хардин откинулся на мягкую спинку сиденья и слегка поежился. В хорошо обогреваемой машине было тепло, но в заснеженном мире за стеклом было что-то леденящее — и это раздражало его.
— Когда-нибудь, когда до этого дойдут руки, надо будет заняться климатическим кондиционированием Термина. В этом нет ничего невозможного, — задумчиво пробормотал Сэлвор.
— Но сначала, — ответил Ли, — мне бы хотелось осуществить кое-что другое. Как, например, вы относитесь к кондиционированию Сермака? Хорошая, сухая камера, с постоянной температурой в двадцать пять градусов ему, по-моему, как раз подойдет.
— И тогда мне действительно понадобятся охранники — и не только эти двое, — Хардин кивнул на двух крепких парней из команды Ли, устроившихся на переднем сиденье вместе с шофером. Глаза их внимательно осматривали дорогу, а руки лежали на рукоятках атомных бластеров. Вы, по-видимому, хотите развязать гражданскую войну?
— Я? В костре есть и другие угли, и достаточно лишь слегка поворошить его, чтобы он вспыхнул. Могу перечислить, — он начал загибать свои толстые пальцы. — Первое: вчера Сермак учинил бучу в городском Совете и потребовал, чтобы вам было выражено недоверие.
— У него было полное право это сделать, — спокойно ответил Хардин. — Кроме того, это его предложение не прошло — против двести шесть голосов, за — сто восемьдесят четыре.
— Большинство всего в двадцать два голоса, в то время как мы рассчитывали на шестьдесят. Не отрицайте, вы ведь предполагали лучший расклад.
— Ситуация была действительно щекотливая, — признался Сэлвор.
— Хорошо. Второе: пятьдесят девять членов Партии действия после голосования дружно встали с мест и покинули помещение Совета.
Хардин промолчал. Ли подождал немного и продолжил:
— И третье: Сермак, прежде чем покинуть Совет, орал, что вы предатель, что вы удираете на Анакреон, чтобы получить там свои тридцать сребреников, что большинство членов Совета, отказавшихся голосовать против вас, тоже замешаны в измене, и что его партия недаром называется Партией действия. На что это, по-вашему, похоже?
— Полагаю, на неприятности.
— А теперь вы удираете на рассвете, словно преступник. Вы должны появиться на заседании Совета и, если понадобится, объявить военное положение, клянусь Космосом!