Нет, не яркое праздничное сияние, привилегия коронованных особ, — нимб Хардина выглядел гораздо более будничным, но произвел никак не меньшее воздействие.
Не далее, как час тому назад Виенис объявил мэра военнопленным и уведомил о падении Термина. Теперь же он выглядел призраком, молчащим, измученным призраком; и ирония сквозила в прозвучавших словах Хардина.
— Напомню вам притчу, — тихо сказал мэр, — древнюю, как само человечество, поскольку те страницы, на которых она записана, копии еще более древних, и так почти до бесконечности. Я думаю, вам не повредит выслушать ее.
Был у лошади опасный и могучий враг — волк. В непрерывном страхе за свою жизнь и полном отчаянии лошадь решила начать поиски не менее сильного союзника. Она предложила человеку заключить с ней союз, отметив, что волк — враг им обоим. Человек с радостью принял предложение и настаивал на немедленном уничтожении волка — если лошадь позволит человеку использовать ее талант к быстрому бегу. Со стороны лошади не поступило никаких возражений, и седло легло на ее спину. Человек прыгнул в седло, догнал волка и легко убил его.
Лошадь облегченно вздохнула и, поблагодарив человека за помощь, сказала: «Наш враг убит. Теперь прошу вернуть мне свободу и снять седло и упряжь». Громко рассмеялся на это человек, взмахнул хлыстом и крикнул: «Не болтай глупости, старая кляча, но-о-о!» — и шпоры вонзились в бока лошади.
Стояла тишина, и тень, раньше носившая имя Виенис, не подавала признаков жизни.
— Я надеюсь, вы поняли смысл сказанного, — продолжил Хардин. — Стремясь к абсолютному закреплению своей монаршей власти над собственными народами, короли всех Четырех Королевств согласились принять религию — научную религию Термина, способную превратить их в полубогов. Но именно эта же религия превратилась в упряжь для властителей, так как животворящая сила атомной энергии находилась в руках жрецов, а служители культа подчинялись нам — заметьте, нам, а не вам. Волка вы сумели убить, но с человеком вам не справиться…
Виенис прыгнул на середину комнаты. Хриплый нечеловеческий голос выкрикивал бессвязные слова, и дыры глазниц горели во мраке.
— И все-таки я прикончу тебя — ты сгниешь здесь, не выйдя из моих покоев! Пусть жрецы проклинают нас! Пусть они уничтожают все! Тебе это будет безразлично! Месть предателю!..
Он уже бился в истерике.
— Солдаты! Бластером этого чистоплюя! Огонь по дьяволу во плоти!..
Улыбающийся Хардин развернул кресло и обратился к солдатам лицом. Они не шевелились, и лишь крайний охранник неуверенно поднял бластер, подумал и опустил его обратно. Несмотря на приказание принца-маньяка, им оказалась не по зубам мишень, подобная мэру священного Термина Сэлвору Хардину — в ореоле мягкого сияния, в ореоле славы разрушителя всей военной мощи королевства Анакреон.
Изрыгающий проклятия регент подскочил к ближайшему солдату. Он выхватил из его рук атомное оружие и, подобно взбесившемуся зверю, прицелился в неподвижного Хардина и нажал спусковой крючок.
Мерцающий сплошной луч полоснул по силовому полю, окружавшему мэра Термина; и поле полностью нейтрализовало страшную энергию, всосав ее в себя. Дикий хохот вырвался у принца, и он вновь выстрелил.
Чуть шире стала улыбка Хардина, и чуть сильнее засветилось в ответ силовое поле, поглощая все заряды бластера. Из угла донесся нечленораздельный стон Леопольда, прикрывавшего глаза рукой.
Последний выстрел заглушил крик отчаяния Виениса — и на этот раз он поднял бластер к собственной голове! Безголовое тело обмякло и рухнуло на пол.
Не выдержав, Хардин отвернулся от ужасного зрелища и пробормотал:
— Человек, понимающий только прямые действия. Воистину, радикальное решение!..
9
Люди в три ряда толпились у задней стены Хранилища, потому что стульев все равно не хватало.
Невольное воспоминание мелькнуло в мозгу Сэлвора Хардина: те люди, которые тридцать лет тому назад присутствовали при первом появлении Хари Селдона. Шестеро старых Энциклопедистов. Теперь они давно уже мертвы. А сам он тогда был неприлично молодым и бесправным мэром; и именно в тот день он вместе с Иоганом Ли утвердил свои права.
Сегодня члены Городского Совета также ожидали Селдона, но сегодня все обстояло иначе. Мэр Сэлвор Хардин ныне обладал всей полнотой власти, плюс невероятной популярностью в связи с падением милитаристского Анакреона. Когда мэр вернулся из столицы королевства, сообщив о трагической смерти Виениса и предъявив новый договор за подписью предельно дружественного Леопольда, вотум доверия был провозглашен ему с огромным энтузиазмом. Ответные договоры с оставшимися тремя королевствами не заставили себя долго ждать. Согласно им, Термин приобретал такую власть, что любые попытки нападения на планету, подобные Анакреонской агрессии, предотвращались навсегда. Факельные шествия двинулись по улицам и проспектам Термина. И даже имя Хари Селдона уступало в популярности имени Сэлвора Хардина.