— Отлично! — жена Командора выпрямилась, глаза ее заблестели. — Несмотря на ваше старческое слабоумие, в вас впервые проявилась государственная мудрость. Когда Эспер станет владыкой этих занюханных окраин, то, возможно, вес его поднимется настолько, что даже в Империи поймут его значимость. И тогда мы сумеем покинуть окружающие дебри космоса и прибыть ко двору вице-короля. Собственно, так оно и будет.
Супруга повернулась и с улыбкой на разрумянившемся лице вышла из комнаты. Прическа ее поблескивала в тусклом освещении.
Командор выжидал. Дверь закрылась. Эспер помолчал и обратился к двери с неожиданной ненавистью.
— Когда Эспер станет владыкой этих, извините, занюханных окраин, он станет достаточно уважаемой личностью, дорогая, чтобы обойтись без советов вашего папаши и зазнайства его обожаемой дочери! Вот так-то!..
17
Старший лейтенант «Черной Туманности» в ужасе уставился на экран.
— Разрази меня Галактика! — вместо крика он говорил срывающимся шепотом. — Что это такое?!.
Это был корабль. И в сравнении с ним «Черная Туманность» выглядела килькой рядом с кашалотом. На борту гигантского судна сиял герб Империи — Космолет и Светило. Зазвенели все зуммеры тревоги «Черной Туманности». Полетели приказы, и патрульный корабль приготовился в лучшем случае к бегству, а в худшем — к битве. Из его ультразвуковой рубки через пространство понеслись истерические сообщения в Фонд: Всем, всем, всем! Просьба о помощи, но главным образом — сообщение о надвигающейся опасности.
18
Хобер Мэллоу перевернул очередную страницу доклада и устало пошевелил ногами. За последние два года, пребывая на посту мэра, он почти перестал бывать дома, стал мягче, терпеливее и покладистее, но он по-прежнему не любил официальные доклады и их невероятно нудный жаргон правительственных сообщений.
— Ну, и сколько кораблей они успели захватить? — спросил у него Джаэл.
— Четыре были задержаны на космодроме. Два пропали без вести. Дислокация всех остальных хорошо известна. Они в безопасности.
Мэллоу помолчал.
— Я бы предпочел обойтись совсем без потерь, — сказал он, — но и это всего лишь царапины.
Джаэл не ответил. Мэллоу посмотрел на него.
— У вас проблемы, Анкор?
Ответ был внешне не связан с темой беседы.
— Я бы предпочел, чтобы Сатт оказался здесь.
— Разумеется… И мы бы слушали очередной доклад о тяжком положении на внутренних фронтах.
— Вряд ли, — не согласился Джаэл. — Вы упрямец, Мэллоу. Я охотно поверю, что вы изучили международную обстановку подробнейшим образом, но на происходящее с нашей планетой вам всегда было плевать.
— А это уже не моя епархия, а ваша! Иначе зачем бы я ставил вас министром пропаганды и образования?!
— Видимо, с целью пораньше свести меня в могилу — если судить по оказываемой вами помощи. Весь последний год я регулярно твержу вам о растущей угрозе со стороны Сатта и его партии. Если ему удастся вынудить нас на чрезвычайные выборы и сместить вас с поста — что будет со всеми вашими грандиозными планами?
— Ничего не будет…
— И поэтому вы вчера в своей речи практически передали Сатту победу, да еще с улыбкой и пожатием рук?
— Анкор, вы не слышали такой афоризм: «Украсть чужую победу»?
— Слышал, — резко перебил его Джаэл, — но это не тот случай. Вы заявляете, что предвидели все наперед, но не объясняете, из каких соображений вы продолжали три года торговать с Кореллией, принося им выгоду в одностороннем порядке. Ваш план ведения войны заключается в отсутствии планов и устранении без боя. Торговля со всеми секторами, прилегающими к Кореллии, прекращена. Пиковая ситуация объявлена вслух. И наступления вы не обещаете нам даже в обозримом будущем! Клянусь, Галактикой, Мэллоу, как я должен понимать всю эту несуразицу?!
— А что, моим действиям недостает изящества?
— Они не оказывают воздействия на толпу. Эмоционального воздействия.
— А я считаю, что оказывают.
— Мэллоу, очнитесь. У вас осталось два варианта. Либо независимо от ваших личных взглядов вы кинете массам динамичную внешнюю политику, либо вы допустите какой-нибудь компромисс с Джорином Саттом.
— Ладно, — кивнул Мэллоу, — если я не смог убедить одного, попытаемся убедить другого. Сатт ждет в приемной.
Мэллоу и Сатт не встречались более двух лет — то есть со дня процесса. Внешне все выглядело по-прежнему, без видимых перемен, если не считать неуловимого ощущения, что за это время правитель и оппозиция кардинально поменялись местами.