Вопреки придворному этикету, который предписывал командующему космическим флотом выезжать с эскортом, Бел Райоз обходился без последнего. Он был молод и полон энергии — ее хватило на то, чтобы выполнить приказ верховного командования и забраться в буквальном смысле на край света. Кроме того, Райоз был любопытен, а Вселенная полнилась самыми разнообразными и невероятными слухами об этих краях. Предоставилась чрезвычайно заманчивая возможность поупражняться в воинском искусстве… В Галактике не нашлось силы, способной нейтрализовать смесь любопытства с честолюбием.
Райоз вышел из неуклюжей наземной машины у крыльца старого дома. Подождал у дверей. Его оглядел фотонный глаз, но дверь отворил человек. Старик.
— Меня зовут Райоз, — улыбнулся ему генерал.
— Узнаю, — старик не двигался с места. — Что вам угодно?
— Я пришел с миром, — Райоз отступил на шаг и смиренно склонил голову. — Если вы Дьюсем Барр, не откажите мне во внимании.
Дьюсем Барр пропустил гостя в дом. Генерал вошел, отметив, что изнутри дом кажется не таким мрачным. Он тронул стену и испачкал пальцы.
— На Сайвенне до сих пор белят стены?
Барр улыбнулся:
— Бедные старики белят. Простите, что заставил вас ждать у дверей. Фотонный сторож докладывает о посетителях, но уже не может открыть.
— Почему бы его не починить? — удивился генерал.
— Нет запасных частей. Садитесь, сэр. Выпьете чаю?
— Мой дорогой сэр! Могу ли я отказаться от чая на Сайвенне?
Старый патриций отвесил гостю церемонный поклон в стиле аристократии прошлого века и бесшумно вышел.
Генералу стало слегка не по себе. Он получил военное образование и всю сознательную жизнь провел в военных походах. Не раз, как говорится, смотрел смерти в лицо, и никогда не видел в ней ничего сверхъестественного и загадочного. Поэтому неудивительно, что оставшись один в этой лавке древностей, генерал смутился.
В черных шкатулках «под слоновую кость», рядами стоящих на полках, генерал угадал книги. Названия их были ему незнакомы. Громоздкий аппарат в углу — наверное, устройство для просмотра книг. Генерал слышал, что существуют такие приспособления, но никогда их не видел. Кто-то рассказывал, что в старые добрые времена, когда Империя охватывала всю Галактику, в девяти домах из десяти стояли такие аппараты — и такие же ряды книг.
Сейчас людям некогда читать: нужно охранять границы. Книги — удел стариков. А большая половина того, что рассказывают о прошлом, — враки.
Хозяин принес чай, гость сел на свое место. Дьюсем Барр поднял чашу:
— Пью в вашу честь!
— Спасибо. А я — в вашу.
— Говорят, что вы молоды — заметил Дьюсем Барр. — Вам тридцать пять?
— Около того. Тридцать четыре.
— В таком случае, — произнес Барр с легким нажимом, — я считаю необходимым сразу же сообщить вам, что не держу приворотного зелья и не знаю заклинаний, с помощью которых можно было бы обратить на вас восхищенные взоры молодых дам.
— О! В этом отношении мне ваша помощь не нужна! — генерал не сумел скрыть самодовольных ноток в голосе. — Вас часто беспокоят подобными просьбами?
— Частенько. Видите ли, невежественные люди нередко путают науку с магией, а любовь — та область человеческой жизни, где магия оказывается сильней науки.
— Тем легче их спутать. Но я знаю, что наука — средство отыскания ответов на трудные вопросы.
— Боюсь, что вы так же далеки от истины, как и остальные, — мрачно заметил старик.
— Возможно, — молодой генерал поставил чашу в гнездо, и она наполнилась кипятком.
Генерал с легким всплеском опустил в чашу ароматическую капсулу.
— Объясните, пожалуйста, патриций, что такое волшебник — настоящий волшебник.
Барр вздрогнул: его давно не называли патрицием.
— В действительности волшебников нет, — ответил он.
— О ком же вся Сайвенна рассказывает легенды? Кого обожествляет? Среди ваших соотечественников есть люди, даже группы людей, которые грезят прошлым, какой-то свободой, независимостью… Все это каким-то образом связывается с волшебниками. Мне кажется, что подобные настроения представляют опасность для государства.
— При чем здесь я? — старик покачал головой. — Вы хотите сказать, что готовится восстание, а я должен его возглавить?
— Что вы, нет! — тут Райоз пожал плечами. — Впрочем, почему бы и нет? Ваш отец в свое время был ссыльным, вы патриот и даже, по-своему, шовинист. Как гость, я не имею права оскорблять вас таким заявлением, но как должностное лицо обязан это сказать… Боюсь, что в настоящее время восстание на Сайвенне невозможно. В людях истреблен дух противоречия.