— Я слышала о том, что произошло, — сказала она чуть ли не с насмешливой улыбкой. — Что же вы теперь за снайпер без ружья?
У Ника не было настроения терпеть ее насмешки. Он их вообще не выносил.
— Откуда именно вы слышали?
— У меня есть знакомые адвокаты. Они имеют друзей. Да и у меня есть друзья. На деньги можно купить много адвокатов и друзей.
— Мне этого не понять. У меня нет денег. У меня нет адвокатов и Гас мой единственный настоящий друг.
Она пожала плечами. — Я ведь говорила не о настоящих друзьях. А почему Гас меня не любит? Ник Карран рассмеялся.
— Гас. Гас не любит вас, потому что считает, что вы вредны для меня. Возможно, он и прав. А мне вы нравитесь. Мне нравится многое, что приносит мне вред.
— Правда?
— Да. Хотите подняться ко мне и выпить?
Она бросила взгляд на часы, висевшие у нее на запястье, — тонкую изящную змейку из платины.
— В девять утра? Рановато, вы не думаете?
— Я так давно встал с постели, что моим внутренним часам сейчас уже почти время ланча. Так вы идете или нет?
Она озарила его своей самой обворожительной улыбкой.
— А я думала, вы никогда меня не пригласите.
— А я думаю, вы не так хорошо знаете свой персонаж, как себе представляете.
Они вошли в здание и поднялись по грязным, ветхим ступенькам на четвертый этаж, где находилась его квартира. Она шла впереди Ника и разговаривала с ним, искоса поглядывая на него через плечо.
— Я изучаю его, — сказала она. — Собираю информацию. Довольно скоро я буду знать вас лучшие ваших друзей. Лучше, чем вы сами.
— Я же сказал вам, Гас — мой единственный друг и, бьюсь об заклад, он знает меня лучше, чем хотел бы. И не переоценивайте свои аналитические способности. Вы никогда полностью не сможете меня разгадать.
— Вы так думаете? Почему?
Они остановились перед потрепанной дверью его квартиры, и он стал рыться в карманах в поисках ключей.
— Вы никогда не разгадаете меня, — сказал он, — потому что я совершенно…
В полном согласии Кэтрин и Ник произнесли одно и то же слово.
— Непредсказуем.
Ник постарался не Хмуриться, а Кэтрин не смеяться над его предсказуемостью. Он открыл дверь и пропустил ее в квартиру.
Она молчала минуту-две, стоя посреди большой гостиной, похожей на чердачное помещение, рассматривая голые стены, скудную мебель и не замечая ничего такого, что могло бы рассказать о вкусах или привычках хозяина. Такие безликие комнаты встречаются в гостиницах.
— Вам не помешало бы поуютнее обставить свое жилище, — произнесла она наконец.
— Я не уютный человек, — резко сказал Ник.
— Знаю. Комната полностью отражает ваш характер. А я-то думала, вы постараетесь скрыть от меня свое жилище.
— Я не пытаюсь никому морочить голову, — отозвался он с кухоньки, расположенной в нише прямо за парадной дверью. Он стоял в арке алькова, держа в руке бутылку «Джека Даньела» с нераспечатанной темной пломбой.
— Вас устроит «Джек Даньел»? Я думаю, сгодится. Впрочем, ничего другого у меня и нет.
— Хорошо.
— Со льдом?
Он достал из морозилки кубик льда и бросил его в раковину. Из ящика стола он вытащил ломик для колки льда, точно такой же металлический предмет, каким был убит Джонни Боз.
Она посмотрела на него, подняв брови в немом вопросе.
— Я ждал, что вы придете сюда. — Он поднял ломик для льда, показывая его, точно это был его трофей. — Универсальный магазин. Доллар шестьдесят пять центов.
Это был вызов и Кэтрин приняла его. Она взяла ломик для льда и взвесила его в руке, как знаток.
— Позвольте мне приготовить лед, — невозмутимо сказала она. — Вам же нравится смотреть, как я делаю это, правда?
Не дожидаясь его ответа, она повернулась и стала крушить лед в раковине. Он прислонился к стене тесной кухоньки, зажег сигарету и стал курить, пуская клубы дыма.
— Я же говорила, что вы снова начнете курить. — Он чувствовал ее улыбку. Летели кусочки льда. — Можно и мне?
Он отдал ей свою сигарету, а сам зажег другую.
— Спасибо, — прошептала она. И снова занялась льдом, вонзаясь в него острием ломика.
Он достал из шкафчика два стакана и поставил их на стойку, затем принялся распечатывать пломбу на бутылке виски.
— Сколько вы заплатили Нилсену за мое досье? Кэтрин не смотрела на него.!
— Это тот полицейский, которого вы убили вчера ночью, Снайпер?
Она бросила в стаканы по горсти ледяных осколков, взяла у Ника бутылку и разлила жидкость цвета красного дерева.
— А что, если я попрошу вас не называть меня Снайпером?
— Как же мне тогда вас называть? — Она недолго думала, затем сама ответила на свой вопрос. — Что, если я буду звать вас Ники? Вас устраивает?