— Это правда?
— Ты мне не веришь?
— Не знаю, — сказал Ник.
— Я постараюсь тебя убедить.
Она обняла его и медленно поцеловала. Жаркий поцелуй увлек его. Ник почувствовал, что на него нахлынуло щемящее желание, он крепко прижал к себе Кэтрин и сильно поцеловал.
Она попыталась вырваться у него из рук, когда в коттедже зазвонил беспроволочный телефон, но Ник не отпускал ее.
— Не подходи, — прошептал он.
Она высвободилась из его объятий, взяла трубку, недолго подержала ее и передала Нику.
— Это тебя, — сказала она.
— Кто это?
— Гас. Гас, который «меня-не-любит». Тот самый Гас. Он взял трубку, а она обвилась вокруг него, покрывая легкими поцелуями его лицо, в то время как он пытался разговаривать со своим напарником.
— Кэтрин сказала, что ты не любишь ее, Гас. Не могу в это поверить, а ты?
— Она права, — быстро согласился Гас. — Эта девица еще не всадила в тебя ломик для льда?
Ник пощупал руками тело, точно проверяя, нет ли на нем глубоких колотых ран.
— Нет, пока нет.
— Что он сказал? — спросила Кэтрин.
— Он спросил, не сидит ли еще во мне ломик для льда.
— Забавно, — заметила Кэтрин.
— Она не думает, что это забавно, Гас.
— Насрать мне на то, что она думает. Ты знаешь пословицу по поводу того, как можно судить о человеке по его друзьям, Ники?
— Я в это не верю, — сказал Ник.
— Да? Почему?
— Ведь ты мой друг, Гас, — усмехнулся Ник.
— Прими-ка лучше это на веру, дружище, потому что я хочу открыть тебе глаза на всю глупость твоих поступков.
— Да? И как ты собираешься это сделать?
— Считай, что ты, Ник-Бедолага-Карран заслужил бесплатный билет в обе стороны на увлекательную поездку к месту небывалого преступления.
Ника словно ударило током.
— Господи боже. Кто на этот раз, Гас?
— Я испугал тебя, а, сынок? Успокойся, это старая история. Она произошла несколько лет назад. Но я думаю, она злободневна. Тебе интересно это, Ники? «Злободневна».
— Так где же произошло это небывалое злободневное преступление?
— В экзотическом Клоувердейле, сынок. Поэтому залезай-ка в свою хлипкую дерьмовенькую машину и гони по распрекрасной дороге 101 в Клоувердейл. Я буду ждать тебя у полицейского управления в два часа.
Гас фыркнул и бросил трубку.
Глава семнадцатая
Если Клоувердейл и не был самым унылым и самым тихим городом в Северной Калифорнии, то он несомненно принадлежал к десятку других подобных мест. Он находился в округе Сонома и служил последним крупным центром на границе с округом Мендоцино. В отличие от других городов Сономы — Гейсервилла, Хелдсбурга и самой Сономы, ничего привлекательного и достопримечательного в Клоувердейле не было. Округ Сонома славился виноделием. Поэтому многие его города и поселки, изобилующие хорошими ресторанами и богатыми магазинами, имели вполне европейский вид. Но в Клоувердейле не занимались виноградарством. Основные доходы поступали от производства молочных продуктов: единственной отличительной особенностью этого города было то, что главная его улица проходила прямо по автостраде 101, уродливой артерии, соединявшей север и юг. Здесь то и дело попадались стоянки для грузовых автомобилей, закусочные, мотели, к которым вели зеленые подъездные аллеи. Словом, Клоувердейл казался совсем неподходящим местом для убийства. Особенно для такого необычного убийства, какие раскопал Гас.
Ник уже приближался к окраинам города, когда вспомнил, что он недавно что-то слышал о нем. Это было в ночь опасного поединка с Рокси, которая сидела за рулем «лотуса». Полицейский из «Внутренних дел», устанавливая ее личность, назвал ее… Роксаной Харди. Голос Салливана звучал у Ника в ушах: «Роксана Харди». Последнее место жительства — какая-то занюханная дыра в Клоувердейле. Ничего существенного в прошлом, никаких столкновений с законом. Это внезапное непредвиденное путешествие в верхнюю часть округа Сонома имело какое-то отношение к Рокси.
Ник нашел Гаса возле здания полиции на главной улице города. Он стоял, облокотившись о помятое крыло большого, старого «кадиллака» и ел жирную фаджиту, купленную в одном из придорожных ларьков в красивой нижней части Клоувердейла.
— Рад, что ты приехал, сынок.
Гас Моран скомкал сальную бумагу, в которую было завернуто кушанье, и выбросил ее. Он не был противником поддержания Америки в чистоте и порядке. Просто он понял, что для провинциального Клоувердейла время было уже позднее.
— В чем дело, Гас? Я хотел сказать, в чем дело, если только не в Рокси?