— Повод? Да, она сделала это, чтобы получить деньги по страховке, — рассмеялся Гас.
Жанетта Кашман не видела здесь ничего смешного. Она недовольно посмотрела на Гаса.
— Девочка сказала, что сама не знает, почему так поступила. Сначала она возилась со своими братишками, поколачивала их, ведь она была посильнее. А потом взяла и перерезала им горло отцовской бритвой. Как бы сделала это под влиянием импульса. — Кашман пожала плечами.
— Бритва случайно оказалась у нее под рукой.
Гас и Ник не опускали глаз с женщины-полицейского. Они уже слышали подобную историю, точно такую же историю, ее рассказала полицейским Хейзл Добкинс, ныне славная старушка и по случайному совпадению тоже подруга Кэтрин Трэмелл. Гас пробормотал что-то вполголоса. Что-то наподобие: «Чертовы психопатки».
— Вам нужны копии документов? — спросила Кашман.
— Я пойду перехвачу шефа, а то он уйдет на ланч.
— Нет, — сказал Ник. — Не думаю, что они нам понадобятся.
— Спасибо, сержант, — сказал Гас. — Спасибо за помощь. Мы, пожалуй, поедем.
Они вышли из управлений полиции и направились к своим машинам.
— Знаешь, — сказал Ник. — Я не понимаю, что же здесь произошло, черт побери.
— Все очень просто, сынок. Этой провинциальной девчушке, этой Роксане Харди из тихого, скромного Клойвердейла надоело терпеть, сколько внимания уделяют окружающие ее братикам, поэтому она и расправилась с ними, как следует расправилась. Точно так же, как Хейзл Добкинс порешила всю свою семью. Только Клоувердейлской Рокси не потребовался для этого свадебный подарок. Ей хватило отцовской бритвы.
— Но почему?
Гас облокотился о помятое крыло «кадиллака».
— Какое это имеет значение? Хейзл, Рокси, эта красивая, богатая Кэтрин Трэмелл… — Он потряс головой и засмеялся. — Господи, ну и троечка. Интересно знать, о чем они говорили, когда устраивались вечерком на природе перед горящим костром. — Печально покачивая головой, Гас забрался за руль своего покалеченного лимузина, пожирателя топлива. — Скажи мне, сынок, ты встретил хоть раз какую-нибудь ее подружку, которая никого не укокошила? — Он резко захлопнул дверцу машины. — Знаешь, я думаю, это о многом говорит. И признайся, что это, пожалуй, придает пикантность твоей голубиной болтовне с этой дамочкой. — Он повернул ключ в зажигании, и сильный мотор ожил. — Увидимся позднее, Ник. — Машина тронулась с места.
— Я уже не уверен, что она сделала это, — сказал Ник сквозь грохот двигателя.
Гас насмешливо фыркнул и с сожалением посмотрел на напарника.
— О ком ты теперь ведешь речь, сынок? Мы знаем, что старушка Хейзл сделала это; мы знаем, что юная Рокси сделала это. И их третья подружка… что ж, черт побери, эта киска с похвалой закончила Беркли, почему бы ей было не подсушить тебе мозги. Как я сказал, увидимся позднее, сынок.
Гас Моран завел машину и влился в поток движения на дороге.
Ник тронулся за ним, следуя за видавшим виды «кадиллаком» по автостраде 101, они проехали по округу Сонома к Приморью. Когда две машины приблизились к Сан-Рафаэлю, Гас Моран дал полный газ и повернул на дорогу, ведущую к мосту через Золотые ворота и в Сан-Франциско; он подстроился к ряду других машин, ожидающих своей очереди въехать на мост. Ник машинально двинулся за ним, как вдруг его взгляд привлек зеленый дорожный знак: Ричмонд, Олбани, Беркли — направо.
Поддавшись внезапному порыву, он повернул направо, в Беркли, где находился самый престижный в Калифорнии студенческий городок и университет, который закончила Кэтрин Трэмелл. Может быть остались еще какие-то неразгаданные тайны, ее студенческого прошлого. Понятно, что в Беркли, пожалуй, сохранились сведения о путаной, мучительной жизни Лизы Оберман, студентки, которая так досаждала Кэтрин на втором курсе.
Дорога из Сан-Рафаэля в Беркли была не лишена своеобразия; с моста между Ричмондом и Сан-Рафаэлем открывался чудесный вид: слева простирались воды залива Сан-Пабло, справа мерцали просторы залива Сан-Франциско. Если, проехав по мосту, оглянуться и посмотреть назад, на Сан-Рафаэль, то можно увидеть на берегах канала дома фешенебельной публики стоимостью в миллион долларов, а также плохо вписывающуюся в местный пейзаж мрачную глыбу тюрьмы «Сан-Квентин», надежно отделенной от дорогих особняков, магазинов и портовых сооружений государственным санитарным кордоном 580. Ник давным-давно забыл, сколько человек он уже отправил в эту тюрьму, но он хорошо помнил, что в женском ее крыле много лет провела Хейзл Добкинс.
Когда он миновал длинный мол Шеврон по другую сторону моста, живописная часть дороги кончилась. Ник промчался мимо сонных Ричмонда и Олбани, пронесся мимо трека, Гоулден-Гейт-Филдс и свернул на главную артерию, ведущую к университетскому городку, на Юниверсити-авеню.