Маркина посетил настоящий творческий кризис, которого не переживал в своей жизни только самый плохой артист. Казалось, что рушится всё, и спасти уже ничего не удастся. Крах проявлялся повсюду, на каждом шагу. Перед самым носом, как горячие пирожки, разбирались типажи, которые Иосиф долго и внимательно присматривал для себя. Идея только возникала, ещё только формировался подход к ней, а, оказывалось, что кто-то другой умыкал её и в сыром виде тащил на свет божий. В телевизоре появлялись бабки в платках, грудастые тётки в сверкающих кокошниках, гастарбайтеры-неформалы, тупые ковбои и прапорщики…
– Бедный Йорик, – сокрушалась Вика, глядя на понурую голову Иосифа, и без напоминаний бегала для своего кумира за пивом и сигаретами.
Не унывал лишь Лёшка Грот. Он умудрялся регулярно приносить контракты на три-четыре выступления в месяц.
Однажды, каким-то невероятным образом ему посчастливилось зацепить ночной клуб, чей хозяин пожелал раскрутиться на имени Маркина.
– Нужен твой любимый креатив, – с наигранной печалью в голосе сообщил Алексей. – Приветствуются вампиры, Геенна огненная, Содом и Гоморра. Аленький цветочек просили не предлагать. У них – специфика.
– Какая ты умничка, – прыгнула на шею Лёсику Вика. – Обожаю ночные клубы. Зажигать! Зажигать! Зажигать! – радовалась она и целовала удачливого продюсера то в ухо, то в щеку.
Перспектива выставлять себя в виде вурдалака или, того хуже, – «педрилки», обрадовала Иосифа меньше, чем Викторию возможность тусоваться на полную катушку в самых крутых местах города. Вялая реакция друга на многообещающий контракт не понравилась Алексею.
– Викуля, ты глянь на его рожу. Смотрит, как будто я его в гарем продаю. Его не волнует, что скоро нас ирки трусами закидают. А он из себя всё Чацкого корчит.
Грот аккуратно отстранился от восторженной союзницы и вплотную приблизился к Маркину.
– Глобальная революция с сексуальным уклоном, дятел! Новые грани свободы! Каждый творит, как хочет, и, что хочет, то и творит.
– Мне не нужна такая свобода! – огрызнулся Иосиф. – Я во всём должен видеть духовность. Это ты готов продать меня за тридцать серебряников первому встречному.
Грот вопросительно посмотрел на Вику.
– Я не могу говорить с этим святым человеком. Ты хоть на него повлияй.
– Не ругайтесь, мальчики. Разберёмся. В этом деле самое важное – не сбиться на чечётку.
При слове «чечётка» Маркин нервно повёл плечами.
– Есть у меня один знакомый сценограф, – продолжила Вика, – Толик-сатанист. Торчит на всяких таких примочках. Но баб, засранец, не любит, и со мной про дела не станет говорить. Сходи к нему, Лёсик. Он надыбает тему в два счёта.
Иосиф подошёл к Вике и доверчиво прижался к её тёплому бюсту.
V
Толик оказался человеком душным, но при этом крепко знающим своё ремесло. Уже через месяц Грот прибежал от него с хорошими новостями.
– Ёся, нужные люди в сауну собрались. Там будет и Толик. Сказал, что может взять тебя с собой.
– Не люблю я эти сауны, – заартачился Иосиф.
– Причем тут «люблю – не люблю». Пообщаешься, обговоришь наши проблемы. Что там ещё? Ну, заодно и помоешься, – рассмеялся Лёшка. – Там будет хрен один из реалити-шоу. Его нужно зацепить. Он приятель Толика.
Иосиф тяжело вздохнул и с укоризной посмотрел на друга.
– Ну да. Этот тоже. Прости. А что делать? Сейчас они везде. Только ты пойми, Ёся, нам, хоть сдохни, нужно карабкаться вверх, светиться, где только можно. Иначе – гибель.
«Гибель» прозвучало в его исполнении утробно, с малороссийским акцентом, «кхыбель», оформившись в разговоре дополнительным аргументом.
Но на Иосифа это уже слабо влияло. Образ злодея, охочего до человеческой крови, на котором он решил остановить свой выбор, уже давал о себе знать в легко возбудимом творческом сознании. Поиск грима, жестов, костюма, походки, мимики – всё это попеременно начинало будоражить богатое воображение артиста.
К походу в сауну Маркин готов был уже с кем угодно обсуждать собственные идеи и парировать любые нападки в свой адрес. Он вполне допускал, что в жаркой атмосфере финской бани традиционное понимание вампиризма неминуемо натолкнётся на специфическое восприятие мира остальными любителями лёгкого пара.
В теории Иосифа надёжно защищала стройная и незыблемая система Станиславского, но, как на практике завершится встреча, он не мог знать и слегка паниковал.
Сауна располагалась в огромной гостинице, где традиционно селились лучшие артисты, певцы, космонавты, делегаты съездов – от партийных и до эндокринологов. На подходе к могучей казарме Иосиф с удивлением отметил, что своей популярности отель не растерял.