– Никак они дом хотели подзарвать? – заволновалась Муся и от страшной догадки её серые глаза стали круглыми, как у рыбы.
Через неделю муж принёс ей новость о поимке первого подозреваемого.
– Взяли одного художника. Теперь по цепочке найдут и других. Дело времени, – обнадёжил жену Беляков, не опасаясь, что тем самым нарушил тайну следствия.
Всё оказалось очень просто. Камеры видеонаблюдения выхватили молодого человека в бейсболке, одетого в тёмную куртку, который ежедневно приходил к месту преступления и собирал вокруг себя небольшую толпу. На записях было видно, как неизвестный что-то говорил, размахивал руками и лицо его в это время обращалось в сторону злосчастного дома. Создавалось впечатление, что на пятачке изо дня в день происходит некая деятельность, отдалённо напоминающая экскурсионную. Полицейским оставалось только переодеться, чтобы изобразить из себя группу туристов, и задержать подозрительную личность. В околотке выяснилось, что соответствующей лицензии у парня не было, а сам он под давлением улик признался, что является одним из авторов широко обсуждаемого художественного произведения. Считать себя нарушителем закона юноша отказывался. Он с жаром объяснял, что совершенно бесплатно рассказывал зевакам как под покровом ночи он вместе с единомышленниками создавал новое искусство и с особым удовольствием показывал всем желающим этаж, на котором повезло трудиться лично ему.
Задержанным оказался безработный маляр. Через него полиции стало известно число художников, участвовавших в создании «волнующего образа». Назвать соавторов поимённо юноша затруднился.
Парню грозило восемь лет лишения свободы за вандализм с отягчающими вину обстоятельствами. Сторонники жестких действий и те, кому было наплевать на судьбу вольного художника, ратовали за самую строгую меру наказания. Те же, кто видел в выходке лоботрясов только неудачную шутку, считали, что достаточно обойтись розгами и денежным штрафом за осквернение муниципальной собственности.
Взгляды приверженцев полярных мер воздействия приняли непримиримый характер после того, как девятиэтажный исполин был объявлен новым шедевром и включен независимыми экспертами в перечень объектов, охраняемых международными некоммерческими ответвлениями.
Политики, более чутко реагирующие на всевозможные брожения в обществе, чем простой люд, на всякий случай тоже активизировались. Парламентское большинство объявило устремлённое ввысь изображение неуважением к вертикали власти; оппозиция увидела в нём символическую поддержку своему несгибаемому курсу. На городских улицах часто можно было встретить и одиночных пикетчиков. Одни из них держали в руках плакаты с надписью: «Руки прочь!», другие – «Позор!»
Начатое уголовное дело дало сбой, а затем и вовсе развалилось, когда официальные международные организации и некоторые зарубежные правительства предостерегли власти от подавления инакомыслия.
Парня пришлось выпускать из заточения, а заодно и открыть доступ для всех желающих полюбоваться последним словом в изобразительном искусстве. Сняв полицейское оцепление, генерал Ересьнев целую неделю на разных телевизионных каналах то извинялся за своих «искусствоведов», не сумевших правильно оценить символическое изображение народного достояния, то грозился найти и примерно наказать виновных.
Беляков по привычке продолжал ходить к околотку. И хотя без удостоверения его вовнутрь уже не пускали, он довольствовался редким общением с товарищами у строительного пятачка, где владельцы появившихся там сувенирных лавок вовсю торговали гендерным отличием, воплощенном в стекле, металле и дереве. Перенесённый китайскими производителями на майки, «магнитики», шариковые ручки и зажигалки, интимный орган поражал обилием форм, сюжетов, в которых он использовался благодаря живой фантазии производителей сувенирной продукции.
Несанкционированная торговля рядом с околотком Сергею Сергеевичу не нравилась. Он много раз порывался пресечь безобразие. На требования старика покинуть незаконно используемую территорию торговцы поначалу отмахивались, а когда настырный дядька им окончательно надоел, появились коллеги бывшего следователя.
– Чего шумишь, Серёжа? – спросил подполковник Токарев, которого генерал отправил выяснить причины недовольства китайских товарищей.
– Да вот, понимаешь, нарушают. Принимаю меры воздействия.