«Я не хочу причинять тебе боль», — в тот день, признаваясь Итану в чувствах к другому парню, она искренне не хотела его обижать.
«Так, не причиняй», — в тот день Итан всё понял и позволил себя обмануть. Он желал быть обманутым, а девушка оказалась слишком жестокой, чтобы выпроводить молодого человека за дверь своей комнаты.
Обман зашёл слишком далеко, и боль, которую они пытались избежать, вернулась к ним с утроенной силой.
Будильник зазвонил ровно в семь часов утра, и Адель поспешила выключить неприятный звон. Она так и не уснула, продолжая бороться с муками совести, что медленно разбирали её нервную систему по частям.
Нехотя переоделась в повседневное платье, впервые не задерживаясь у зеркала, и стянула волосы в низкий хвост при помощи серого платка. Сложила в рюкзак тетрадки и учебники, что могли пригодиться на сегодняшних занятиях, и покинула комнату.
Остаточные занятия проходили в расслабленном режиме: не только у студентов не было желания учиться, но и преподаватели пребывали в предрождественской эйфории. Несмотря на всеобщее настроение ленивцев, Адель не могла позволить себе расслабиться.
Брела по коридору, считая собственные шаги, лишь бы как прервать хоровод гнетущих мыслей, и чуть не споткнулась на ровном месте. Заметила Генри прежде, чем тот успел скрыться на лестничном пролёте.
Он тоже отличился внимательностью и тоже не знал, как поступить, потому в неуверенности остановился на ступеньках.
— Доброе утро, — улыбнулся и поднялся на этаж, чтобы сократить между ними расстояние.
Адель боязливо поглядела в сторону мужского крыла и запоздало вспомнила, что общежитие не отличалось обилием жаворонок. Натянула на лицо улыбку и кивнула:
— Привет. Как спалось?
Спросила скорее из вежливости, но вопрос прозвучал с намёком на вчерашний инцидент. Не хотела вовсе заговаривать о поцелуе, по крайней мере, до тех пор, пока не разберётся в собственных противоречивых чувствах.
Видимо, Генри тоже не горел желанием обсуждать щекотливую тему, раз отвлечённо ответил:
— Я всегда волнуюсь перед выступлением, — спрятал руки в карманы брюк. — Сегодня выступаю с группой на концерте, посвящённому предстоящим праздникам.
Девушка уже как месяц знала о выступлении музыкальной группы и, конечно, планировала не только посетить мероприятие, но и занять места в первых рядах. Однако сейчас изобразила приятное удивление с единственным намерением — продолжить разговор в безопасном русле.
— Здорово! Я слышала, на концерт приглашены студенты Оксфордского и Манчестерского университетов.
— Да, они будут представлять музыкальные клубы своих университетов. Думаю, ты понимаешь, какая ответственность лежит на мне? Сам ректор просил не упасть в грязь лицом и на достойном уровне продемонстрировать труды нашего клуба.
Адель пригляделась к молодому человеку и заметила, насколько сильно он волновался. Это волнение не проявлялось в дрожи, в красноте лица или прерывистом дыхании. На ментальном уровне ощущала характерные вибрации, что в комплекте с блеском в чёрных глазах не оставляли сомнений — Генри встревожен.
— Ты очень талантлив, Генри, — не устала повторять девушка. — Ты собрал вместе не менее талантливых ребят, с которыми делаешь достойную музыку. Я уверена, что сегодняшнее выступление пройдёт на «ура». Иначе и быть не может.
Генри с благодарностью кивнул, и девушка решилась напомнить:
— Я знаю один действенный способ, как перестать волноваться, — судя по заинтересованному взгляду, парень забыл. Протянула к нему руки ладонями вверх и улыбнулась:
— Я с удовольствием заберу твоё волнение и поделюсь спокойствием удава.
Генри рассмеялся:
— Точно! Как мог забыть о твоих ментальных способностях…
Однако стоило их взглядам пересечься, как смешинки застряли в горле и вырвались с глухим покашливанием. Да, одна мысль посетила две головы, иначе не объяснить неловкости, что нависла над ними.
Оба вспомнили тот день, когда Генри впервые выступал с группой в театральной постановке. Вспомнили тот день, когда Адель не удалось справиться с эмоциями, с чувствами, что буквально прорывались наружу. Тот день, когда она рискнула поцеловать молодого человека и тем самым совершила фатальную ошибку, вынудив вовсе свести на «нет» их общение.
Да, они вспомнили тот день, потому Адель поспешила опустить руки, а Генри сделал вид, что предложения сплести пальцы в крепкие замки не поступало.
— Я солгала, — неожиданно заявила девушка, вновь заслужив заинтересованности в чёрном взгляде. — Есть ещё один способ.
Быстрым движением развязала бантик на волосах, что удерживал их в низком хвосте, и с нескрываемой любовью расправила серый платок.
— Это подарок на день рождения, — проговорила, пальцами поглаживая торчащие по краям нитки. — Девочка-волонтёр была очень добра и, узнав, что у меня день рождения, купила понравившийся мне платок. Это первый подарок, что я получила в своей жизни.
— Сколько тебе было лет?
— Двенадцать, — лукаво поглядела на молодого человека. — Протяни правую руку.
Генри с любопытством встретил неожиданное лукавство в прозрачных глазах и, поколебавшись, выполнил просьбу. Платок, сложенные вдвое, точно браслет окутал запястье, и девушка аккуратно завязала бантик.
— Он принесёт тебе удачу.
Рассмотрел украшение с нескрываемым весельем и усмехнулся:
— А ты?
— Мне удача сегодня не потребуется, — успокоила Адель. — Теперь ты уверен, что всё получится?
— Теперь точно уверен!
Генри колебался, наверняка не зная, стоит ли обнять девушку в знак благодарности за поддержку или ограничиться «спасибо»? Адель вновь пришла на помощь, кивая в сторону лестницы:
— Если мне не изменяет память, то у нас совместное занятие.
— Меня освободили от занятий.
— Ох-х, конечно, — спохватилась Адель, сконфуженно кивая. — Перед выступлением необходимо порепетировать и настроиться.
— Именно так, — сделал шаг по направлению к лестнице и неловко улыбнулся. — Мне лучше не опаздывать.
Девушка с облегчением выдохнула, стоило Генри скрыться на лестничном пролёте. Прижала холодную ладонь к горячему лбу и ощутила, как сердце грохотало на уровне висков.
Была уверена в реакции своего организма: ещё немного, и она упадёт от повышенного кровяного давления.
«Я не выдержу!», — призналась сама себе, медленно направляясь на занятие, — «Я должна всё рассказать Итану!»
Либо умереть от стыда под натиском тёпло-карих глаз, либо умереть от инфаркта. Выбор, конечно, ужаснейший, но Адель винила в создавшейся ситуации только себя. Поэтому и выбрала первый вариант, не желая более водить Итана за нос, обманывать, унижать мыслями о мистере Кинге и причинять боль.