— Голова? — догадалась девушка и взяла со стола упаковку таблеток, чтобы внимательно ознакомиться с инструкцией. Как и предполагала, из огромного списка побочных эффектов не все обошли стороной Итана. Сонливость дала о себе знать двенадцатичасовым сном.
— Ты пропустил занятия.
— Через неделю Рождество, — напомнил Итан. — Всем пофиг на занятия. Но! — показано поднял указательный палец вверх. — Со мной на пары ходит одна умница, которая с радостью поделиться конспектами. Так что, я не волнуюсь!
Адель подозрительно прищурилась, ощущая, как неприятно кольнуло в сердце. То ли от упоминания неизвестной до сих пор «умницы», то ли от осторожно брошенной шпильке, что также задела Генри.
Парень рассмеялся и поспешил крепкими объятьями выпросить «прощение».
— Как сейчас себя чувствуешь? — спросила Адель, запуская пальцы в волнистые волосы в попытке нащупать венку, что часто пульсировала на затылке. — Голова болит?
— Эта тупая боль не проходит, Адель. Она либо сильная, либо очень сильная, — отстранился от объятий и направился в ванную комнату. — Дай мне пять минут: я приму душ и буду выглядеть не хуже звезды, что сегодня взойдёт на сцене актового зала.
Очередная шпилька отразилась на лице девушки, что не смогла скрыть удивления от неожиданного выпада. Итан хрипло рассмеялся и, запрокинув голову назад, простонал:
— Чёртова боль делает из меня мудака. Извини.
Скрылся в ванной комнате, и в ту же минуту тишину комнаты разрядил шум включённой воды.
Адель прошла к кровати молодого человека и аккуратно застелила её, не оставляя на покрывале ни единой складочки. Выдвинула стул и присела, рассматривая дверь в ванную комнату. Мысленно вспоминала заготовленную речь, но чем дольше повторяла про себя монолог, тем ужаснее становился придуманный текст.
Потёрла ладонями плечи, что казались твёрдыми, точно каменные глыбы, от переизбытка напряжения. Апогей настал в тот момент, как в комнате появился Итан, облачённый в джинсы и незастёгнутую чёрную рубашку. Влажные от душа волосы причудливыми кольцами скручивались на затылке, и парню пришлось пятернёй хорошенько расправить намёк на кудри.
Подошёл к стулу, на котором сидела притихшая Адель, и склонился к её встревоженному лицу. Всмотрелся в прозрачные глаза, добиваясь несмелой улыбки на дне обворожительного взгляда, и поцеловал чуть припухшие губы.
Не добившись ответной реакции, вновь поцеловал и ещё раз, пока не вызвал тихий смех и крепкие объятия. Девушка сомкнула руки вокруг шеи Итана и сжала так крепко, будто в любую секунду он мог исчезнуть.
Секунда, и его нет. Не существует.
— У меня есть к тебе предложение, Адель, — опустился на корточки перед девушкой и улыбнулся. — Поедешь со мной в Лондон на Рождество?
Адель неверующе уставилась на молодого человека:
— Рождество — семейный праздник.
— Это праздник, когда самые близкие рядом, — согласился парень и сжал девичьи пальцы в ладонях. — А мы с тобой стали очень близки. Ты так не считаешь?
Адель согласна кивнула, на что молодой человек с нескрываемым воодушевлением поделился:
— Обязательно посетим Трафальгарскую площадь и новогодние ярмарки. Обещаю, ты будешь в восторге от каникул.
Намеревался подняться на ноги и застегнуть пуговицы рубашки, но девушка не позволила осуществить задуманное. Крепко сомкнула пальцы вокруг его запястья и, пока не успела придумать миллион оправданий для себя и причин держать язык за зубами, выпалила:
— Вчера я поцеловалась с Генри.
Наблюдала, как тёпло-карие глаза расширились, а уголки губ дёрнулись вверх то ли в желание расхохотаться, то ли в порыве громкого восклицания. Пока не произошло ничего из возможного, Адель затараторила:
— Сама не понимаю, что случилось. Мы разговаривали: я честно сказала, насколько сложно справиться с чувствами, но пообещала не донимать своей компанией. Мне кажется, я с ним прощалась. Да, я была готова отпустить, и тут… Генри поцеловал меня.
Прикрыла глаза прежде, чем увидела изменения в лице молодого человека. Громко выдохнула и не сдержала дрожи в голосе:
— Это произошло на эмоциях.
Ощутила на своём лице прикосновение тёплых ладоней и открыла глаза, чтобы встретиться с нечитаемым взглядом карих глаз.
— Ничего страшного, — проговорил Итан, большими пальцами лаская уголки девичьих губ. — Мы забудем об этом поцелуе. Я забуду. Постараюсь забыть.
Кивнул, заверяя в своих словах не столько девушку, сколько самого себя:
— У нас всё будет хорошо. Есть только ты и я. Помнишь?
Да, Адель помнила ту мантру, что они повторяли каждый день летних каникул, наслаждаясь компанией друг друга. Однако сейчас эта мантра казалась не более, чем самообманом.