И, видимо, все эмоции, что вызвали воспоминания, отразились на лице девушки, раз Итан медленно растянул губы в усмешку:
— Ты не хочешь забывать, не так ли?
Адель почувствовала, как замерли пальцы парня, потому накрыла их ладонями, лишь бы не лишаться ощущения тепла.
— Как забыть? Генри же расстался с Луизой.
Не видела реакции молодого человека из-за пелены, что застелила глаза. Намеренно не разрешала себе моргать, потому что предчувствовала неконтролируемый поток слёз, который только усложнит разговор. Разговор и так начался не по плану, но изменить что-либо было невозможно.
— Ух-х, ничего себе, — безэмоционально прокомментировал Итан, заставляя Адель негромко напомнить:
— Я так ждала дня, когда Генри осознает свою ошибку и расстанется с Луизой.
— Поздравляю, ты дождалась.
Девушка не выдержала такого спокойного, такого холодного голоса — зажмурилась, позволяя слезам сорваться с ресниц, и сильнее сомкнула пальцы вокруг рук молодого человека. Не отпустит. Нет!
— Я запуталась, Итан, — ощутила попытку отстранить ладони от её лица, потому не сдержала нервного восклицания. — Всё должно быть по-другому!
— Например? — уточнил парень и приложил силу, чтобы отстраниться от плачущей Адель. Пришлось балансировать на корточках, не отрывая глаз от покрасневших глаз напротив:
— Тебе бы хотелось, чтобы я ещё немного побыл рядом, пока мнительный Кинг не воспылает любовью к тебе? Не-е-т, такого больше не будет. Надоело.
Поднялся на ноги и принялся застёгивать рубашку, отворачиваясь от девушки спиной. Она же широко распахнутыми глазами смотрела на Итана и претерпевала ноющую боль, что сковала грудную клетку. Хотела встать со стула, подойти ближе, но боль не позволила сдвинуться с места.
Только могла, что смотреть и слушать такой знакомый, и одновременно чужой голос:
— Я надеялся, что за время, проведённое вместе, ты, если не влюбишься в меня, то хотя бы забудешь о Кинге, — развернулся к девушке лицом и развёл руками. — Ничего не изменилось. Кинг только поманил пальцем, и ты со всех ног рванула к нему.
— Итан…
— Я устал, Адель. Как бы я из кожи вон не лез, Кинг всегда будет на первых позициях в твоём сердце. Правда, я вымотан.
Девушка обхватила плечи руками, претерпевая резкое сокращение мышц, и упорно мотнула головой:
— Я не хотела делать тебе больно.
Итан ничего не ответил. Снял с органайзера сумку, достал из ящика комода ключи от автомобиля, и принялся надевать верхнюю одежду.
— Ты дорог мне.
Услышанное в ответ фырканье вынудило вскочить на ноги и подбежать к парню прежде, чем он успел надеть куртку. Быстро схватила рукав куртки и потянула на себя, упорно повторив:
— Правда, ты дорог мне!
— Ты дорога мне, — отозвался Итан. — И я очень сильно влюблён в тебя. Но разве имеют значения мои чувства?
— Конечно!
— Нет, Адель, для тебя значение имеет Генри, что принесёт латте утром и скажет «спасибо» за домашку.
Тонкие пальцы онемели, потому Итан без проблем высвободил рукав куртки и быстро надел. Девушка наблюдала за его сборами и ощущала, как на месте тупой боли образовывалась пустота.
Сложно объяснить это ощущение: все органы в целости и сохранности, а тебе кажется, что в груди пробили дыру и выпустили несколько пуль навылет прямиком в голову. Иначе не объяснить спазмов, сковавших виски и затылочную часть.
Адель понимала, что в её силах остановить молодого человека. Всего лишь признаться в ответных чувствах, забыть о Генри и не думать, как могло бы сложиться, окажись она на месте счастливицы — Лу.
Но разве это станет не очередной ложью, которой сыт по горло Фоулз?
Адель растерянно прижала ладонь ко лбу и не знала, что делать. Мысли спутались в клубок, и, чтобы распутать его, требовалось время. Только Итан спешил покинуть комнату, окончательно выбивая девушку из состояния равновесия.
— Я не хочу, чтобы ты уходил из моей жизни.
Услышав щелчок входной двери, опередила молодого человека и преградила путь к выходу:
— Чтобы я не испытывала к Генри, это не отменяет моей привязанности к тебе.
Итан вскинул голову, и девушка замерла, только встретившись со взглядом тёпло-карих глаз.
— Думаю, достаточно боли, — пробормотал Итан. — Будешь уходить — захлопни дверь.
Он ушёл, а девушка ещё долго видела перед собой влажные ресницы и покрасневшие глаза, что оказались красноречивее всяких слов.
Это действительно конец. И к этому концу Адель оказалась не готова.