Глава 18 (3)
Вышагивала взад и вперёд, слушая клацанье каблуков о плитку, и не сдержала очередного ругательства. Она не могла поверить, что её Генри целовал чокнутую.
В голове не укладывалось, как её Генри могла понравиться такая…чокнутая. Да, она бедная овечка. Да, Генри с первого курса пытался защитить права униженной и оскорблённой. Но разве жалость и сочувствие способны вызвать желание?
Луиза остановилась около зеркала и прищурилась, всматриваясь в своё отражение. Она красивее чокнутой. Это факт.
Она интереснее чокнутой во всевозможных сферах — это факт.
Она, чёрт подери, лучшая во всём, а чокнутая просто воспользовалась моментом. Чокнутая ждала этого момента — крупной ссоры, чтобы предложить своё утешение.
Чёртова шлюха!
— Я знала, — прошептала девушка и быстро смахнула с ресниц влажность. — Я чувствовала.
Чокнутая с первого дня знакомства с Генри подбивала к нему клинья. Да-да, с первого дня воображала, как будет орудовать языком в его рту. Потому не давала ему прохода, потому вечно мелькала перед его глазами, вечно улыбалась придурковатой улыбкой, пялилась своими стекляшками, пыталась заигрывать.
Луиза достала из сумки косметичку и быстро привела себя в порядок: убрала подтёки и перекрыла красноту глаз. Осмотрев себя в отражении зеркала, довольно улыбнулась.
Всё хорошо! Генри будет только её, и дело не в великой любви. Это уже дело принципа.
Тем временем Адель выбралась из душных помещений университета и залюбовалась алым закатом, что таял на глазах в водах реки Кем. Прошла по каменной дорожке, что вела через знаменитую арку прямиком в Олений парк, и вдыхала запах распускающихся цветов.
Навстречу неслись студенты, что спешили в общежитие или за пределы Питерхауса, но никому из них не пришло в голову отправиться в непримечательный парк. Именно за непопулярность парка Адель обожала его, и каждое утро начинала с прогулки вокруг огромной клумбы тюльпанов.
Однако какое же было удивление, когда одна из немногочисленных лавочек парка оказалась занята. И не кем-нибудь, а Итаном, который никогда не проявлял интереса к прогулкам по Оленьему парку.
Адель сначала не поверила собственным глазам, пока едва ли не на цыпочках подкралась к молодому человеку. Точно он. Не видела его лица, только часть профиля и до невозможности напряжённую спину, что вынудило замедлить шаг.
— Не-е-т, — неверующе протянул Итан, не отрывая глаз от экрана мобильного телефона. — Как же так…
Адель непонимающе наблюдала, как парень отложил телефон на лавочку, не скрывая дрожи в пальцах. Наблюдала, как поставил локти на колени и запустил пальцы в волнистые волосы, чтобы до боли сжать их на затылке.
Видимо, достаточно больно, раз не сдержал глухого стона и последующего ругательства. Адель стало любопытно, что за информация заставила молодого человека испытать такие несвойственные для него эмоции.
Сделала шаг ближе, пытаясь взглянуть на экран телефона, но он оказался перевёрнут самым неудачным образом. Однако любопытство быстро уступило место тревоги, когда Итан закрыл лицо ладонями и страшный звук вырвался из его горла.
Адель замерла, широко распахнутыми глазами следя за тем, как затряслись плечи молодого человека. Сердце буквально сжалось в тисках при осознании происходящего, и девушка резко схватила рукой за правое плечо, запоздало предотвращая резкое сокращение мышц.
Она никогда не видела слёзы Итана. Даже мысли не допускала, что когда-нибудь застанет его в минуты слабости. Разве есть причины для подобной слабости, когда бесконтрольный ручей слёз лился из глаз, а плечи тряслись, будто в лихорадке?
Адель испуганно сжалась, не зная, как правильнее поступить. Первый порыв — приблизиться к Итану и крепко обнять, узнать причину несвойственных ему эмоций и утешить. Да, хотела поцелуями стереть каждую слезинку и заверить, что всё будет хорошо, несмотря на причину, что вызвала столь бурную реакцию.
Однако, взвесив все «за» и «против», решила вовсе не тревожить молодого человека. Тихо удалиться и не тревожить его уединение — лучший вариант. Но не успела сделать осторожный шаг в сторону, как Итан быстро вытер влажные глаза ладонями и откашлялся.
Схватил мобильный телефон и, набрав номер нужного абонента, прислушался к гудкам.
— Пап? Ты уже видел? — потёр пальцами напряжённый лоб. — Пожалуйста, не говори маме. Нет! До моего приезда ни слова, прошу! Ты же знаешь, она с ума сойдёт!
Адель слышала неразборчивый голос на другом конце телефона, но как бы не пыталась разобрать слова, ничего не получалось.
— Хорошо, пап, — тихая усмешка. — Да, я в порядке, если так можно сказать, — поднёс телефон к другому уху и вновь откашлялся, старательно избавляясь от хрипоты. — Нормальный у меня голос, просто… — закрыл ладонью глаза и негромко посмеялся. — … у меня столько планов было… — пауза. — Ага-а, о чём мне теперь мечтать? Издеваешься?
Вытер влажные дорожки на щеках и поморщился, ослеплённый ярким лучом закатного солнца:
— Ладно, пап, созвонимся вечером.
Убрал телефон в карман джинсов и откинулся на спинку лавочки, плотно закрывая глаза. Адель смотрела на молодого человека, мало понимая происходящее, но одно знала наверняка — сейчас Итану не до неё. И последнее, о чём бы ему хотелось переживать — это об её косвенном участии в столь личных переживаниях.
Когда дыхание Итана нормализовалось, а ресницы высохли от солёной влаги, девушка побрела в общежитие. Ощущала себя не иначе, как контуженная, и остаток дня провела в таком же состоянии.
Душа тянулась к Итану, но буквально заперла себя в комнате и не позволила тревожить его уединение. Интуиция подсказывала, что лучше всего не донимать своей компанией, а дать возможность пережить вихрь эмоций.
Всю ночь провела, ворочаясь во сне от кошмаров, и уже в пять часов утра встречала рассвет. На душе было тревожно. Мысли об Итане не давали покоя.
Что случилось? Почему он плакал?
Намеривалась сегодняшним утром узнать причину и сделать всё возможное, чтобы беспокойный инцидент в Оленьем парке ни за что не повторился. Однако Адель опоздала.
Итан покинул Питерхаус, и друзья не знали, как долго продлится его отсутствие.