— Дед умер, — бросил быстрый взгляд на Итана. — Он был старый и запустил болезнь до последней стадии.
— Я понял, — кивнул Итан. — Спасибо.
Он действительно благодарил за оказанное участие в столь непростой период жизни. Как бы он не относился к Генри, как бы за глаза не называл его, всё-таки этот парень когда-то считался другом. И именно он решил не ограничиваться сочувственным взглядом, а предложил помощи.
— Уезжаешь завтра? — спросил Митч, который только и делал, что предпринимал попытки увести разговор в непринуждённое русло. — Может, сходим в кино всей компанией? Вышел в прокат неплохой боевик.
Друзья с радостью поддержали идею, но только не Итан. Искренне поблагодарил за предложение соседа, который всегда, в самые плохие и лучшие периоды их знакомства, оставался симпатичен.
Пожалуй, Митч — один из немногих «друзей», по которым Итан будет скучать. Глубоко в душе хотелось верить, что подобные эмоции взаимны.
— Я вернусь в комнату. Сходите в кино без меня, — притянул к себе коробку макарун, что обожала малышка Венсан, и встал из-за стола. — Из-за болей я становлюсь невыносимым куском дерьма, а из-за таблеток — унылом куском дерьма. Не лучшая компания.
— Смотри, Итан, ты наш должник, — поддел Адам. — Задолжал группе обложку, лично мне — реванш в баскетбол…
— …и поход в кино, — подхватил Митч. — Осенью будешь возмещать.
Итану потребовалось немало усилий, чтобы удержать на губах подобие улыбки.
— Возмещу.
Стоило отвернуться от друзей и зашагать в сторону общежития, как уголки губ опустились вниз. Плечи, что так старательно выпрямлял, осунулись, а глаза предательски закрывались.
Чёртово состояние, которое не поддавалось логике: в одночасье самочувствие менялось от «я в порядке» до «мне херово». Итан ускорил шаг, не желая более задерживаться на улице, когда в комнате дожидалась Адель.
Хотелось с ней провести время перед отъездом. Как можно больше времени. Только с ней.
Однако стоило двери в парадную здания открыться с неприятным звуком, на пороге предстало не менее неприятное лицо.
Луиза споткнулась о собственные туфли и, вместо того чтобы отправиться по своим делам, задержалась в проходе. Преградила путь к Адель и пялится своими безобидными глазёнками, будто бы ничего ужасного не совершила.
Чёрт дери, она забирала время. Время, которого катастрофически не хватало!
— Итан… — пробормотала девушка и отвела взгляд в сторону. — Я-я-я…в общем, если потребуется помощь… Ну, материальная или… Можешь рассчитывать на мою семью. Вот, — отступила на шаг, открывая проход в парадную. — Проходи.
Парень ничего не ответил и поспешил покинуть общество Луизы. Чуть ли не бегом добрался до пятого этажа и, считая шаги по коридору женского крыла, ощущал обжигающее пламя в области грудной клетки.
Хотелось остановиться напротив бетонной стены и приложиться головой с такой силой, чтобы забыться. Перестать чувствовать обречённость, что буквально пропитала каждую клетку организма. Перестать видеть жалость в глазах однокурсников. Перестать слышать проявление поддержки от недругов. Помощь от семьи Лоуд? Чёрт возьми, это сон!
Несколько минут назад казалось, что фарс из жалости и преждевременного траура нисколько не напрягал. Хотят люди устроить танцы на костях ещё пока живого человека, так пусть радуются лицемерию.
Однако в эту самую минуту стало откровенно плохо. Паршиво на душе.
Захотелось исчезнуть и стереться из памяти людей, с которыми хоть единожды пересекался.
Зашёл в комнату, забыв постучаться, и обнаружил испуганную девушку за письменным столом.
— Извини, — улыбнулся и поставил коробку пирожных на комод. — Ставь чайник! Я в ожидании твоего фирменного напитка из имбиря.
Беспокойство тут же исчезло с лица Адель, которая поспешила убрать канцелярию и учебники со стола. Пока доставала кружки, заваривала корень имбиря, парень закрылся в ванной комнате.
Помыл руки и, набрав в ладони холодной воды, ополоснул лицо. Ещё раз и ещё раз, пока сам не поверил, что полопавшиеся сосуды в глазах — это от тщательного умывания, а не от осознания страшной реальности.
Протёр лицо бумажным полотенцем и уставился в отражение зеркала, подмечая опустившиеся внешние уголки глаз, стеклянный взгляд, сморщенный лоб и неестественно пересохшие губы.
Прикрыл глаза на несколько секунд прежде, чем захотелось впечатать кулак в несчастное зеркало. С долей иронии обнаружил, что пальцы, сжатые в кулак, по ощущениям напоминали засохший пластилин. С таким же трудом поддавались контролю.