— Я только сегодня включил телефон и сразу же позвонил тебе.
Расслышала откровенную слабость в голосе и поджала губы, представляя, каким изнурённым и уставшим выглядел молодой человек. Да, она была безгранична рада слышать любимый голос, но если звонок — действие на пределе сил, то Адель готова прямо сейчас повесить трубку.
Главное, чтобы Итан восстановился.
— После операции я впал…как сейчас модно говорить? В депрессию! — услышанная усмешка подействовала не иначе, как стимул вновь порадоваться жизни. — Сейчас немного легче… Захотел услышать твой голос.
Губы растянулись в улыбке, и девушка прижала пальцы к улыбке, ощущая, как лихорадочно колотилось сердце. Казалось, сердце впервые за месяцы забилось чаще не от вечного спутника-волнения, а от прорывающейся радости.
— Я хотел услышать твой голо-о-с, — певуче повторил Итан, отчего Адель нервно рассмеялась.
Растёрла сухие губы пальцами, претерпевая болезненные ощущения, и зажмурилась.
— Мне тяжело без тебя, — прошептала и сдержала всхлип, на затворках разума понимая, что плакать в динамик — самая глупая затея, на которую она способна. — Я-я…хочу к тебе, Итан.
Молчание оказалось сродни пытке. Сжала в пальцах подол платья, не щадя винтажную ткань, и прислушивалась к размерному дыханию молодого человека. Она готова вечно слушать эту мелодию, лишь бы иметь такую возможность!
— Что-то случилось, Адель?
— Нет, — тут же выпалила, и даже под угрозой пыток не согласится рассказать о той чертовщине, что творилась в Питерхаусе.
— Адель… — голос, ранее пропитанный слабостью, прозвучал неожиданно твёрдо. — Если ты меня обманываешь, то я очень сильно разозлюсь на тебя. Всё равно узнаю правду и…
— Спасёшь меня от всех невзгод? — угадала и обняла себя руками, вспоминая, как было хорошо в кольце мужских, таких крепких, надёжных рук.
— Спасу от всех невзгод, — согласно протянул Итан. — Но у тебя появится новая проблема в лице меня. И тебя уже никто не спасёт, Адель.
Негромко посмеялась и проморгала влажность, что норовила сорваться с ресниц.
— Я люблю тебя, Итан.
— Адель, — голос чуть смягчился. — У тебя точно всё хорошо?
— Точно, — прошептала, ощущая, как краска стыда из-за вранья опалила лицо. — Просто…я очень сильно скучаю и хочу увидеть тебя! Разве ты не скучаешь? Не хочешь меня увидеть? — не дожидаясь ответа, жалобно продолжила. — Пожалуйста, разреши приехать к тебе. Хотя бы на время каникул. Я не буду мешать, правда.
Тихий смех Итана способен вознести до небес, но смешинки, что раздались через динамик произвели обратный эффект. Девушка уставилась на мурашки, оросившие руки, и ощутила укол в грудной клетке. Больно. Также больно, как молодому человеку, что с трудом вырывал из горла смех.
Ни капли веселья. Пугающий смех. Безжизненный смех.
— Мне стыдно, Адель.
Девушка непонимающе нахмурилась. Стыдно? Это ей стыдно из-за своей бессовестной лжи!
— Я очень слаб и-и-и, — немного помолчал. — Я не в лучшей форме, Адель.
«Не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии», — услышала между строк и отчего-то улыбнулась.
— Самое главное, Итан, быть рядом с тобой. Разреши тихонечко быть рядом.
— Тихонечко?
Кивнула, радуясь изменившейся интонации молодого человека, и услышала новые голоса на другом конце телефона. Понимала, что разговор подходил к концу, потому вцепилась в корпус мобильника, как за спасательную соломку.
— Договорим вечером, хорошо? Я позвоню!
Адель уже успела испытать горечь от завершения звонка, как Итан неожиданно проговорил:
— Я забронирую для тебя билет до Лондона.
На этот раз расплакалась от счастья. Такое забытое чувство, но какое же прекрасное! Эйфория… Один голос способен подарить эйфорию, позволить почувствовать себя нужной, значимой и необходимой.
Адель готова была прямо сейчас отправиться в общежитие и собрать чемодан, несмотря на ещё незакрытую сессию. Не страшили разговоры за спиной, возможная месть Хизер, давление миссис Девис. Вдруг перестала бояться, ведь скоро окажется рядом с любимым. А рядом с Итаном любые проблемы становились решаемыми.
Промокнула влажное лицо подолом платья, чтобы не вызвать лишних вопросов Генри, и поспешила покинуть ванную комнату.
Видела, с каким беспокойством её встретил молодой человек, и не удержалась от широкой улыбки. Хотелось смеяться громко и заливисто. Он такой забавный: выпученные от непонимания глаза и искривлённые тонкие губы.
Наверное, Генри раздумывал, на какой минуте их встречи она успела свихнуться. Да, Адель свихнулась с той поры, как впервые ощутила на себе взгляд тёпло-карих глаз, прикосновение крепких рук и услышала такой волнующий голос.
«Попалась!»
Мир заиграл яркими красками. Жизнь обрела смысл. Одиночество развеялось, точно его не бывало.
— Не провожай меня, — весело проговорила Адель. — Я доберусь на автобусе.
Подошла к двери и осторожно ступила на коврик, желая быстрее надеть обувь, но в удивление замерла. Посмотрела на свой локоть, что оказался скован пальцами Генри, и выжидающе приподняла брови.
— Латте, — тонкие губы растянулись от уха до уха. — Ты не попробовала.
Адель и забыла, как сильно молодой человек любил и жаждал похвалы. Ну, а ей не жалко его порадовать, ведь сама преисполнена радостью.
Приняла кружку и, показано вдохнув аромат напитка, сделала глоток. Облизнула верхнюю губу, избавляясь от пенки, и сделала ещё один глоток. Кофе остыло и уже не казалось вкусным, но расстраивать Генри не хотела.
Потому выпила половину и торжественно заявила:
— Я говорила, что талантливый человек талантлив во всём?
Парень как-то странно кивнул:
— Припоминаю подобное.