Глава 23 (5)
Откинулась на пушистый ковёр и счастливо улыбнулась. Раскинула руки в разные стороны, представляя себя птицей, и потянулась всем телом с томным стоном.
Прикрыла широкую улыбку ладонью и посмотрела на молодого человека, что присел на ковёр рядом. Краем глаза заметила ещё один мужской силуэт и не удержалась от громкого хрипа, вырвавшегося с появлением знакомой тени.
Услышала скрип кожаного дивана и ощутила на себе взгляд тёпло-карих глаз. Поборола счастье, что распирало грудную клетку, и протянула руку в нескрываемом намерении дотянуться до молодого человека.
Очередной скрип дивана. Тишина. Томный стон у самого уха и тяжесть мужского тела. Развела ноги, позволяя любимому оказаться максимально ближе, и скомкала подол платья на талии.
Горячий язык пощекотал ложбинку между шеей и ключицей, и проделал долгий путь до скулы, вынуждая повернуть голову в сторону. Влажный поцелуй оросил ушную раковину, заставив упиваться характерными звуками.
«О чём думаешь, Адель?»
«Я думаю о тебе, Итан».
«А я о тебе. Постоянно думаю о тебе. Только о тебе, Адель».
— Я думаю о тебе, Адель.
Протянула руку и провела указательным пальцем по прямому носу, погладила ямочку над верхней губой и обвела контур подбородка, дальше по скулам, затрагивая короткие баки, так выигрышно смотревшиеся с лёгкой небритостью.
— А я о тебе, — прошептала и прижалась губами к тонкой ниточке. — Постоянно думаю о тебе. Только о тебе, Генри.
Обвела руками шею молодого человека и закинула ногу на его бедро, давая понять, как необходимо вновь ощутить на себе тяжесть мужского тела. Однако тёмный силуэт не спешил радовать своими ласками, а Генри колебался.
Стон разочарования готов был сорваться с языка, но парень в неожиданном порыве навис сверху, внимательно разглядывая её искрящиеся глаза и запутавшиеся пряди чёлки, что норовили нарушить зрительный контакт.
Адель покосилась на диван и, встретившись с тёпло-карим взглядом, томно выдохнула:
— Тебе нравится смотреть на меня?
— Нравится.
— И целовать меня нравится?
— Нравится, — согласился Генри, и девушка в удовлетворении откинула голову на ковёр.
Смотрела сквозь полуопущенные веки на тёмный силуэт, смаковала движение пальцев, которыми поглаживал скулы без намёка на щетину, и улыбку, медленно расползающуюся по манящим губам.
— Ты можешь смотреть на меня, сколько захочешь. Целовать и трогать меня, сколько пожелаешь. Потому что я твоя… — замерла, встретив прищур тёпло-карих глаз, и невинно добавила. — …Генри.
С нескрываемой радостью наблюдала, как любимый силуэт оказался в дюйме от необходимой близости, и зажмурилась, боясь спугнуть момент. Ощутила лёгкий поцелуй на щеке, выше до виска и закрытые веки, и почувствовала щекотку от соприкосновения ресниц с кожей.
Обхватила любимое лицо ладонями и горячо прошептала:
— Ты только мой! Нам никто не нужен! Мне достаточно только тебя, и тебе достаточно только меня!
«Идеальный расклад», — лучший на свете голос вырвал из груди протяжный стон:
— Давай навсегда останемся здесь? В этой квартире. Только ты и я.
Конечно, она знала ответ. Конечно, он положительный. Ведь вечность наедине друг с другом — идея молодого человека.
Призывно застонала и обхватила лодыжками мужские бёдра, тем самым, не скрывая своего желания стать максимально ближе.
Чтобы не осталось ни дюйма, разделяющего их тела.
Заскользила ладонями по каменному торсу возлюбленного и остановилась на косых мышцах живота, чувствуя, как их острота обожгла кожу.
Прерывистый вздох оказался красноречивее любых слов, а поступательные движения бёдрами, так умело имитирующих долгожданное безумие, пропитали воздух страстью и неприкрытой похотью.
— Постой!
Адель непонимающе нахмурилась и с сожалением заметила, как любимый образ раздвоился перед глазами. Заморгала, старательно возвращаясь в реальность, но ничего, кроме ярких бликов, не увидела.
Жарко.
Невыносимая жара, а внутри — яростное пламя, что уродовало кожу болезненными волдырями. Потому любое прикосновение — пытка. Хотелось максимально сплестись телами. Вновь познать ощущение наполненности. Подняла подол платья, демонстрируя белую кожу ног, и смущённо прикрыла глаза. Прикусила щёку изнутри, добиваясь секундного дискомфорта, и позволила ладони возлюбленного нежной лаской одарить лодыжку и выше, щекоча под коленкой.
Улыбнулась и, поколебавшись, провела ступнёй по колену возлюбленного, дальше по бедру и с придыханием очертила большим пальцем внушительную эрекцию.
Этого стало достаточно, чтобы в ту же секунду страстный поцелуй сплёл их языки.
Адель упивалась влажностью, пошлыми звуками, приятным покалыванием внизу живота, что вынуждал тереться промежностью о плотную ткань брюк молодого человека.
«Мне не терпится оказаться внутри тебя, Адель!»
Так, чего же ты медлишь, Итан?
Сетовала на несвойственную ему робость и углубила поцелуй, добираясь языком едва ли не до самых гланд. Им двоим нравились дикие поцелуи. Нравилось упиваться влажностью друг друга. Нравилось трогать, познавать тела друг друга. Нравилось не контролировать ни стоны, ни пошлости, срывающихся с языка.
Звонок в дверь, раздавшийся, точно гром среди ясного неба, в тишине дома, заставил замереть в неверии.
Ушат холодный воды окатил Адель с головы до ног, и она с нескрываемым ужасом проморгала наведение и встретилась с таким же безумными чёрными глазами.
С нескрываемой тревогой посмотрела на пустующий диван и не увидела, но услышала недовольный голос: «Я предупреждал! Ты снова меня не послушалась!»
Адель вытерла тыльной стороной ладони губы и, заметив движение Генри, схватила его за грудки:
— Кто это?
— Доставка, — ляпнул Генри и попытался подняться на ноги, но девушка сильнее сомкнула пальцы на вороте мужской рубашки:
— Какая доставка? Зачем?
— Пицца. Я подумал, ты голодна.
— Я не голодна, — тут же опровергла Адель. — Не открывай дверь.
— Я оплатил заказ.
Это Хизер.
Девушка в панике осмотрела комнату в надежде найти выход на свободу. Она оказалась в очередной ловушке.
— Пожалуйста, не открывай.
— Я приму заказ и вернусь к тебе. Это займёт секунду.
Адель не верила. Видела, как удалялся парень, и не верила в его возвращение.
Обхватила себя руками и вновь уставилась на диван в надежде, что любимый образ материализуется и укажет путь к спасению. Однако ничего подобного не случилось.
Тогда она сама принялась искать выход. Поднялась на ноги, чуть не свалившись на пол от дикой тряски конечностей, и подошла к окну.
Высоко. Безумная высота.
Ловушка. Ловушка. Ловушка.
Зажала уши ладонями и зажмурилась, не в силах вытерпеть оглушающий шум в голове, вызванный остервенелым сердцебиением. Ноги в очередной раз подкосились и, сделав несколько шагов, упала на диван.
Схватилась за неугомонное сердце и глухо выдохнула, ощущая на языке кислый привкус. Тошнота, вызванная то ли головокружением, то ли пустым желудком.
Откинулась спиной на мягкую обивку дивана и закрыла глаза, желая забыться в глубоком сне. Может, Генри не солгал? Будь за дверью Хизер, она бы давно устроила истерику. Или Луиза ворвалась в комнату и набросилась с кулаками.
Адель прижала холодную ладонь к горячему лбу и смахнула испарину. Лихорадило. Хотела забраться на диван с ногами, но не успела принять удобную позу.
Двое неизвестных мужчин материализовались перед глазами, и после непонимающего мигания то одним, то другим веком, увидела четверых незнакомцев.
Мигание.
Шесть незнакомцев.
Стоп!
Адель вдавила пальцы в закрытые глаза и, когда яркие вспышки развеяли наваждение, убедилась — в комнате находилось двое незнакомых мужчин.
— Извините? — только и успела пробормотать, как оказалась в кольце крепких рук.
В ужасе задёргалась в стальных «объятьях» и громко закричала, призывая Генри на помощь. Кто эти люди? За что они так грубо себя ведут?
-Отпустите! — кричала Адель, но любое сопротивление — безнадёжная попытка, ведущая к фиаско.
Её подхватили, точно пушинку, и вывели из комнаты. Сквозь слёзы заметила Кинга у двери, но не стала в очередной раз надрывать связки и звать на помощь. Он видел её обречённость. Он всё видел и всё понимал, и потому стоял, олицетворяя каменное изваяние.
Потому бездействовал.
— Ты обманул! — прохрипела Адель, во все глаза рассматривая парня. — Ты предал меня!
Внезапная боль в области бедра вынудила согнуться в позе эмбриона и глухо застонать. Сердце… Глупое сердце, наконец-то, сбавило обороты.
Наверное, оно вовсе остановилось.