Да, Итан чувствовал себя виноватым, потому что в тот безрассудный период жизни позабыл правила дорожного движения и не обращал внимания на ограничения скорости. Никаких, чёрт подери, ограничений в мире шестнадцатилетнего Итана не существовало.
Теперь же их воз и маленькая тележка.
Итан подавил тяжёлый вздох и посмотрел на мать, что сидела рядом на каменной лавке и собирала пальцами влагу с лепестков кустарных роз. Красные розы смотрелись очень выигрышно после долгого дождя, что встретил ранним утром и продолжился до обеда. Несмотря на чёрные тучи над головой и неестественную для дома Фоулзов гнетущую атмосферу, обилие красивых цветов спасало ситуацию.
Дышалось легче, и губы норовили растянуться в улыбке, хотя поводов улыбаться было немного.
Итан понимал, что не просто так мать выводила влажные узоры на лепестках и молчала, как если бы наслаждалась тишиной после проливного ливня.
Она думала. Думала, чёрт подери, о болезни. Каждую чёртову минуту, секунду она думала о болезни.
Итан положил подбородок на плечо матери и лукаво заглянул в глаза:
— Я умею читать мысли, ты знала?
Миссис Фоулз положила розу на колени и вздохнула:
— Я просто слишком предсказуема, — тихо посмеялась и добавила. — Но могу тебя удивить.
— Да-а? То есть сейчас ты думаешь не обо мне?
Вновь смех, и вновь Итан ощутил прилив энергии. Всего-то для счастья надо, чтобы мать перестала мыслями губить своё здоровье и, как можно чаще, улыбалась.
— Я думаю об Адель, — удивить получилось, и это удивление вторая приятность, что испытал за сегодняшний день. Первая — женские разговоры между Адель и матерью, которыми улучшили настроение друг друга.
— Врач сказал, что после трёхдневного применения нейролептиков Адель необходим курс витаминов и правильное питание. Я уже заказала необходимые лекарства и на обед приготовлю лосося и тушёные овощи… — на мгновение умолкла, чтобы с нескрываемой нежностью провести ладонью по щеке сына. — Как ты меняешься, когда речь заходит об Адель.
Итан в любопытстве приподнял брови, подбадривая пояснить:
— Становишься похожим на кота, что объелся сметаной. Дово-о-льный!
Парень не подумал отнекиваться. Согласно кивнул:
— Мне приятно, когда ты заботишься о ней, и когда вы секретничаете, и когда вы просто проводите время вместе. Адель это необходимо, и тебе необходимо, мам.
Перевёл взгляд на кустарные розы, что радовали глаз на расстоянии вытянутой руки, и набрал в лёгкие чарующий аромат. Адель пахла розами. Она будто родилась здесь, на этой земле, где каждый дюйм пророс цветами, и впитала кожей сладость.
Задумчиво склонил голову на бок и, поколебавшись, тихо признался:
— Когда мы только начали общаться, я хотел сделать всё возможное, чтобы Адель не могла и дня без меня прожить.
Миссис Фоулз заметно нахмурилась, на что Итан понимающе кивнул:
— Да, я понимаю, насколько эгоистично и жутко звучит. Понял, когда узнал о раке.
— Итан…
— Теперь я боюсь, мама. Боюсь, что Адель не сможет без меня. Привязанность — самое паршивое, на что только способен человек!
Женщина вернула в руки розу и покрутила тонкий стебель в пальцах:
— Если Адель привязана к тебе, то влюблена ли она? Или боится одиночества, потому цепляется за тебя?
Итан непонимающе свёл брови на переносице, когда мать продолжила усыпать провокационными вопросами:
— Адель использует тебя, чтобы не быть одинокой?
— Нет, она… — парень озадаченно рассматривал лицо матери и, не найдя в родных чертах поддержки, пожал плечами. — Говорит, что любит меня.
— Если любовь настоящая, Итан, она никогда не станет привязанностью. Привязанность — удел одиноких, но не влюблённых людей.
Едва ли удержался, чтобы не закатить глаза от философского настроя матери.
— Я не об этом, — разочарованно пробормотал и впечатал носок ботинок в мокрую землю. — Если я… Ну, если я умру и… — быстро взглянул на мать и на этот раз не удержался.
Обречённо выдохнул и поспешил подняться на ноги.
— Чёрт, твоя сын — кретин. Забудь, что я сказал!
На какие-то секунды забыл, насколько сильно мать волновалась о смерти, что прогнозировали врачи в случае низкой эффективности терапии. Но этих секунд оказалось достаточно, чтобы увидеть в глазах матери боль. Такую жгучую и пронизывающую боль.
Кретин!
— Итан, — позвала женщина, вынуждая обернуться. — Адель любит тебя, и пронесёт в сердце эту любовь через всю свою жизнь, укрепляя её памятью о тебе.
Усмешка углубила ямочку на левой щеке. Итан подошёл к матери и, опустившись перед ней на корточки, пощекотал кончик носа о душистый бутон цветка:
— Именно так и будет, — большим пальцем стёр слезинку во внешнем уголке глаза и улыбнулся. — Лет через девяносто или сто. Что поделать? По статистике мужчины умираю раньше женщин.
Несмелая улыбка прояснила лицо матери, и Итан лукаво прищурился:
— Адель скоро проснётся. Может, удивим её высокобелковым обедом?
Миссис Фолуз спохватилась:
— Я забыла про лосося! Ты заболтал меня, Итан!