Женщина, что сидела на коленях перед низким столиком, оторвалась от просмотра горы фотокарточек, и виновато улыбнулась:
— Я перебирала семейные альбомы и немного задумалась, — отложила в сторону фотографию, что сжимала в пальцах, и уточнила. — Так, что ты узнала?
— «trust fall» распались!
— Оу-у, — в притворном сожалении нахмурилась женщина, и более не выразила эмоций от услышанной «сенсации».
— И это всё? Я ожидала другой реакции. Всё-таки бывшие однокурсники…
— Мы не были друзьями, Ви. Но я надеюсь, что у каждого из них сложится сольная карьера.
Вивьен опустилась напротив матери на колени и с любопытством принялась рассматривать фотографии:
— Папа рассказывал, что рисовал обложки для их первых альбомов.
— Да, студенческие годы выдались плодотворными на творчество, — протянула дочери фотокарточку. — Узнаёшь?
Девочка с прищуром всмотрелась в полароидный снимок, на котором были изображены двое парней, стоявшие на причале с красными стаканами в руках.
— Папа и Митч, — улыбнулась. — А ты говоришь, что не дружили.
Адель поддержала улыбку и на секунду зависла, встретившись с тёпло-карими глазами. Вивьен подмигнула:
— А с Эдвардом Принсем вы дружили?
Адель избавилась от наваждения и принялась складывать фотографии в альбом:
— Он поступил в университет, когда мы были на последнем курсе. К сожалению, общались редко и только по учёбе.
— Жалко, — показано приуныла девочка. — Он сейчас очень популярный! На всех платформах на первых позициях. Хочешь, послушаем его новую песню?
Не дожидаясь согласного кивка, поднялась на ноги и побежала на поиски портативной колонки. Однако не обнаружила её на законном месте и, встав по центру комнаты, громко крикнула:
— Мартин! Где колонки?
— Я не брал! — раздался из глубины дома тоненький голосок восьмилетнего брата.
— Они лежали на моём комоде, а сейчас их там нет!
— Правда не брал!
— Вивьен! — позвала Адель, только услышав в голосе сына испуганные нотки. — У Мартина есть собственные коленки, зачем ему вторые?
— Он всегда без разрешения берёт мои вещи, — девочка вернулась в гостиную и присела на диван. — Из вредности.
— Думаю, Мартин пытается привлечь твоё внимание. Ты стала реже проводить с ним время.
— Это не повод брать мои вещи, — не унималась девочка и неожиданно вскрикнула. — Не убирай!
Подлетела к столику и, не позволив матери убрать последние фотографии в альбом, собрала их в небольшую стопку.
— Моя любимая, — призналась Адель, наблюдая, как тёпло-карие глаза перехватили взгляд точно таких же глаз, смотревших прямо с фотографии.
На оборотной стороне прочитала: «Итан и Адель. Париж. Сентябрь. 2020. P.S. очень счастливые и очень влюблённые. P. P.S. очень-очень-очень-очень….»
Девочка усмехнулась и вновь взглянула на изображение молодой пары, что и правда выглядели безумно счастливыми.
— Ты не изменилась, — заметила Вивьен, на что Адель неверующе покачала головой. Девочка с нескрываемой нежностью провела пальцем по изображению молодого человека:
— Папа такой красивый.
А вот тут Адель не подумала спорить, напротив, согласно кивнула.
— Он был классный.
Ещё один кивок.
— Мне его не хватает.
Судорожный вздох и Адель, протянув руку, накрыла ладонью пальцы дочери, что держали фотографию.
— Я скучаю.
— Как и я, как и Мартин, как и бабушка с дедушкой. Мы все скучаем по папе, который навсегда у нас в сердце. Совсем рядом, — для наглядности коснулась свободной ладонью области около сердца. — Воспоминания о нём не должны нас огорчать, Ви, — заглянула в любимые глаза дочери и, добившись несмелой улыбки, довольно кивнула. — Тем более Итан очень любил твою улыбку.
Девочка рассмеялась:
— Да, папа говорил, что мне невозможно не улыбнуться в ответ.
Адель поддержала веселье дочери добрыми воспоминаниями, но, когда в гостиной вновь наступила тишина, всё-таки решилась осторожно убрать альбомы в ящик комода.
— Мартин часто спрашивает о папе.
Адель отложила альбом и придвинулась ближе к дочери.
— Я показываю ему работы отца и рассказываю истории, связанные с нашими путешествиями, — Ви тяжело вздохнула. — Мартин мало, что помнит из детства.
— Почему он не спрашивает меня?
— Не хочет лишний раз расстраивать, — тёпло-карие глаза внимательно обследовали лицо напротив. — Наверное, это как-то непроизвольно у тебя получается, но-о… — прижала ладонь ко влажной щеке матери. — Ты плачешь.
Адель неверующе вытерла пальцами мокрые ресницы и усмехнулась, подушечками растирая влажность:
— Только не говори дедушке.
Вивьен заговорщицки подмигнула и, убедившись, что более слёз не предвидится, вскочила на ноги: