— Сейчас подъедет Люси. Не хочешь с нами отправиться по магазинам?
— Нет-нет, у меня много дел в саду. А вы езжайте, веселитесь.
Прежде чем покинуть дом, Вивьен показано устремила взгляд на второй этаж и крикнула:
— Мартин, в кино с тётей Люси пойдёшь?
— Да!
— У тебя пять минут на сборы! Если опоздаешь, то мы уезжаем без тебя, и ты отдаёшь мне свою колонку!
На лестнице тут же послышался топот, и через секунду в гостиной очутился Мартин. Восьмилетний мальчишка с копной волнистых волос, запыхавшись, не поленился подбежать к матери и крепко обнять:
— Ты с нами?
— В другой раз, — пообещала Адель и с любовью провела пятернёй по шелковистым волосам сына. — У меня много дел в саду.
— Хочешь, я останусь и помогу тебе?
Громкое фырканье сестры вынудило Мартина грозно зыркнуть в её сторону.
— Время тик-так, Мартин!
Он вынырнул из объятий матери и, прежде чем поспешить на выход, прислушался к тихому вопросу:
— Где колонка сестры?
Сконфуженно опустил взгляд и, поколебавшись, прошептал:
— Под кроватью, — заметив строгий взгляд прозрачных глаз, сбивчиво зашептал. — Я больше не буду прятать её вещи! Обещаю! Только не выдавай меня, а то Ви не разрешит пойти в кино…
Вивьен в нетерпении заглянула в дом:
— Люси подъехала!
— Бегу! — крикнул Мартин и жалостливо смотрел на Адель до тех пор, пока она не подогнала:
— Это в последний раз.
— Обещаю, мамочка, — быстро поцеловал в щёку и побежал к сестре, которая не удержалась от едкого комментария:
— Маменькин сынок.
— Вредина!
Адель проводила детей и направилась в свой сад, что лелеяла на протяжении несколько лет. На улице заметно похолодало, несмотря на дневную духоту и яркое солнце.
Ветер приятно холодил разгорячённую кожу, но Адель прихватила с собой вязанный кардиган. Вышла из дома через заднюю дверь, ведущую прямиком в душистый сад, однако остановилась на крыльце и едва ли не взмахнула руками при виде сидящей на диванчике миссис Фоулз.
— Ма-а-м! — в неудовольствии протянула Адель и поспешила накинуть на голые плечи женщины прихваченный кардиган. — Прохладно же!
— И правда посвежело на улице, — улыбнулась женщина. — Я зачиталась, Адель. До чего же прекрасная поэзия! Только послушай!
Адель присела на диван рядом с женщиной и с удовольствием прислушалась к приятному голосу, что с чувством зачитал стихотворения. Смотрела на сбавившее свои позиции солнце и следила, как медленно оно скрывалось за горизонтом.
Положила голову на плечо миссис Фоулз, умиротворённая прекрасной поэзией, и мечтательно прикрыла глаза.
Ветер ласкал кожу, покрывая её едва уловимыми мурашками, но вздрогнула девушка от голоса, что затмил чарующую поэзию о приближающейся осени.
— Продрогла, — прошептал в самое ухо Итан и накинул на плечи свою ветровку, но не спешил выпускать из крепких объятий.
Адель довольно улыбнулась и прижалась спиной к груди молодого человека:
— Мне так сильно нравятся поездки на машине, — встретилась взглядом с тёпло-карими глазами. — Спасибо, что согласился на мою безумную идею.
— Всегда мечтал отправиться в Париж на машине.
— Правда? — удивилась Адель, на что Итан усмехнулся:
— Нет. Я предпочёл бы самолёт: комфортнее и быстрее.
Девушка поспешила поспорить:
— Но сколько всего интересно мы могли бы пропустить!
— Заглохнуть посреди трассы — это не очень интересно, Адель.
— Ты как старый бурчащий дед, — поддела и развернулась в крепких объятьях лицом к парню.
— Старым и бурчащим я стану лет через шестьдесят, а сейчас я уставший и немного шокированный происходящими событиями молодой человек.
Адель посмеялась и чмокнула манящие губы:
— Ты шокирован?
Итан показано оглядел пустующую трассу и заглохший автомобиль:
— Мягко выражаясь, да.
— Я могла бы толкать машину.
Пришла очередь парня смеяться:
— Да-а, и тогда заглохшим будет не только автомобиль…
— …ты продрогла, дорогая…
Голос миссис Фоулз вернул из воспоминаний в реальный мир, и Адель с улыбкой наблюдала, как женщина приобняла её за плечи и поделилась кардиганом:
— Замечательная поэзия!
— Замечательная, — подхватила Адель и теснее прижалась к женщине, которая с первого дня их знакомства не пожалела родительского тепла.
Адель не заметила, как вновь прикрылись веки, и приятная нега окутала тело.
— Ну-у, ты чего? — умилённо спросила девушка, наблюдая за вмиг увлажнившимися ресницами любимого.
— Такая крохотная… — прохрипел и поправил подушечкой указательного пальца розовый чепчик новорождённой дочки.
— Я боюсь держать её, — призналась Адель. — Кажется, что я не рассчитаю силы и раздавлю.
Оба замерли, когда малышка неожиданно широко раскрыла рот и, поморщившись, вернулась к своему умиротворённому состоянию.
Итан выдохнул:
— Я был готов к сирене.
Адель тихо посмеялась и залюбовалась дочкой, однако вопрос любимого вынудил встретиться с ним взглядом:
— Вивьен?
Теперь, когда маленькое чудо радовало глаз новоиспечённых родителей, сомнений в варианте Итана не было.
Адель уверенно кивнула:
— Вивьен.
— «Как я тебя люблю? Люблю без меры.
До глубины души, до всех ее высот,
До запредельных чувственных красот,
До недр бытия, до идеальной сферы».
Адель вслушивалась в голос миссис Фолуз и наблюдала за закатным солнцем. Наблюдала, как оранжевые и алые краски переливались на верхушках деревьев, касались любимых цветов и исчезали за горизонтом.
— «Люблю всей страстью терпкою моих
Надежд несбывшихся, всей детской жаждой;
Люблю любовью всех моих святых,
Меня покинувших, и вздохом каждым».
Адель наблюдала за закатом и согревалась в руках женщины, которая позволила почувствовать, что такое материнская любовь. Хоть немного, но Адель познала ранее недосягаемые для неё эмоции.
Благодаря семье Фоулз она познала то, о чём ранее не могла даже мечтать.
Что такое быть любимой? Быть нужной? Быть той, о ком волнуются, к которой спешат на помощь, без которой не представляют своего лучшего дня?
Итан впустил в свою семью.
Сделал счастливой.
Радовал каждый день на протяжении пятнадцати лет.
И ушёл, но не переставал делать последующие дни лучшими. Потому что оставил слишком многое после себя. Потому что подарил самые яркие чувства. Потому что подарил двух частичек себя. Потому что подарил семью. Потому что…
— «А смерть придет, я верю, и оттуда
Тебя любить еще сильнее буду» (By Elizabeth Barrett Browning).
Адель улыбнулась.
Она знает. Чувствует.