— Я гуляла по окрестностям Питерхауса.
— Ночью?
— Я немного заблудилась, и моя прогулка затянулась до глубокой ночи, — Адель увидела, как чёрные глаза чуть потеплели:
— Я заходил к тебе утром.
— Приносил кофе? — предположила, осведомлённая ответом, и добавила. — Утром я вышла погулять по Оленьему парку. Там очень красиво, не правда ли?
Генри внимательно смотрел на девушку и искал на её лице признаки лжи. Нет, чёрт подери, нет этих признаков.
Либо она хороший лжец, либо говорила правду. Больше склонялся ко второму варианту, чувствуя, как тревога постепенно отпускала нервные окончания. Расслабление началось в ту минуту, когда на посте охраны сообщили, что мисс Венсан не покидала территорию университета. И вот сейчас долгожданное облегчение приятной негой распространилось по телу.
— Красивый парк, — согласился Генри и присел на свободный стул, даже не заметив, как его затылок прожигали взгляды друзей.
— А где был ты?
От внезапного вопроса парень растерянно уставился на Адель. Точнее на её улыбку, которая впервые за время их знакомства, показалось странной. Именно той, о которой судачили друзья.
— В общежитии, — осторожно ответил правду, которая непременно будет воспринята за ложь. Тем не менее, девушка этого не показала:
— Я думала, ты собирался выбраться в город.
— Планы поменялись.
Адель задумчиво склонила голову на бок:
— Подруга Хизер отказала тебе?
Генри озадаченно усмехнулся:
— Отказала? Нет, мы… — мысленно чертыхнулся, на мгновение возвращаясь во вчерашний день, и аккуратно заговорил. — Как я понял, Луиза обидела тебя, но… Знаешь, она сожалеет. Все делают глупости, совершают ошибки, а потом винят себя за содеянное.
— Она сильно винит себя?
Генри пропустил вопрос мимо ушей и уверенно заверил:
— Луиза — хороший человек.
Девушка погладила указательным пальцем пружинку тетради, что лежала перед ней на столе, и спросила:
— Хизер тоже хороший человек? Если следовать твоей логике.
Генри открыл рот для ответа, хотя наперёд знал, что норовившее слететь с языка «да» — абсолютное несоответствие его представлениям о королеве драмы. Одним словом «ложь». Видя колебания парня, Адель шире улыбнулась:
— Её защищать не особо хочется, да?
Усмехнулся:
— Не особо, — заглянул в прозрачные глаза, восторгаясь синим ободком радужки, что сейчас казался особенно насыщенным, и понизил голос. — Извини меня.
— За что?
— Вчера я был груб с тобой.
Адель не верила своим ушам.
Она не раз слышала такие особенные словосочетания, как «прости меня», «извини меня». Слышала из своих уст, и каждый раз испытывала дикую тряску нервных окончаний — настолько голос казался жалким и слабым. В какой-то момент она возненавидела в себе привычку извиняться, потому что каждый раз, произнося злосчастное словосочетание, была награждена большим гневом.
Почему-то людей бесило, когда она извинялась. Может, дело в голосе, в мимике, в мышечных сокращениях, в ней самой.
Последний случай с Итаном — наглядный пример: Адель извиняется из-за упоминания о театральном кружке, а парень кривится в лице так, будто ему подсунули фекалии.
Однако совсем другое дело не говорить слова извинения, а слышать их из уст других людей. Из уст Генри.
Он попросил прощения, хотя сам наверняка не уверен в своей виновности. Но он решительно настроен получить прощения от неё…от Адель.
«Ему важно, что я о нём думаю».
Девушка выдохнула, ощущая, как воздух обжёг едва приоткрытые губы.
«Передо мной никто никогда не извинялся».
А он продолжал смотреть с ожиданием, смотреть с волнением на дне чёрных глаз. Допускал возможности, что не простит? Адель хотелось рассмеяться от такой глупости.
«Он дорожит нашим общением».
— Ты не грубый, — произнесла и облизнула пересохшие губы, с нескрываемым восхищением разглядывая лицо молодого человека.
Хотела говорить о замечательном Генри ещё и ещё, но оказалась способна только смотреть и…ловить каждый вздох, с которым он обернулся к позвавшим его друзьям, что-то крикнул в ответ, после вновь посмотрел на девушку и замялся. От неловкости?
— Я хотел позавтракать с тобой, но не сложилось. Может, пообедаем в студенческом кафетерии?
Адель не могла описать своей радости, но по одному кивку головы было понятно, насколько счастлива предстоящей встречей.
— Отлично-о, — неуверенно протянул парень и поднялся из-за парты, претерпевая смятение от взгляда прозрачных глаз. — Пожалуй, я присоединюсь к друзьям прежде, чем Итан спустится к нам.
Девушка могла перебирать множество положительных эпитетов, описывающих мистера Кинга. Однако только один вобрал в себя всё то, что нравилось в молодом человеке. То, что выделяло его из толпы. То, что заставляло сердце биться чаще. То, что сводило с ума.
Генри… особенный.