— Ты хочешь танцевать со мной?
— Я же пригласил.
— Мне показалось, ты хотел пригласить Луизу: глаз с неё не сводишь, — девушка приобняла рукой своё правое плечо. — О-о, посмотри! Она отказала парню в танце. Наверное, потому что первый танец обещала тебе.
Генри смотрел на девушку и искренне недоумевал, что её веселит. А ей действительно было весело, судя по подрагивающим губам, будто готова в любой момент разразиться заливистым хохотом.
Генри же смеяться вовсе не хотелось, потому что знал наверняка: расслабиться сегодняшним вечером не удастся. По крайней мере, пока Адель не вернётся в общежитие.
Голос Итана, повествующий о «грандиозном» плане кретинов, звучал в голове, точно заезженная пластинка.
«Может, поговорить с Фрэдом?»
Где, чёрт возьми, гарантии, что вместо Фрэда не появится ещё один любитель поиздеваться над… Адель. Таких умников полно! Хотя бы тот кретин, что на протяжении нескольких минут скалится в сторону их компании.
Генри поднялся на ноги и протянул руку:
— Прихвати пуховик, — подсказал, помогая девушке встать. — Поговорим на улице.
Если она и удивилась, то вида не подала: надела пуховик, заблаговременно накинула капюшон на голову и засеменила за стремительно идущим парнем. Последний, проходя мимо выжидающей Луизы, кивком попросил несколько минут. Хотя сомневался, что даже через это время удастся насладиться обществом девушки.
Пропустил Адель, позволяя первой подняться по лестнице, и уже на улице сделал глубокий вздох холодного воздуха. На улице давно сгустились сумерки, но ситуацию спасали уличные фонари, под одним из которых остановился Генри, а вместе с ним Адель.
Обернулся к девушке и на мгновение замер, рассматривая её бледное лицо в тусклом свете. Казалось, он впервые за сегодняшний день внимательно посмотрел на неё, раз только сейчас увидел голубые венки под тонкой кожей. Прямо на лице.
Нездоровый вид, как и нездоровая улыбка не покидала полных губ.
— Мы вышли подышать свежим воздухом? — уточнила девушка, на что Генри вновь ощутил прилив раздражения.
— Зачем ты пришла? — выпалил прежде, чем успел позаботиться о тоне.
Адель едва уловимо нахмурилась:
— Сегодня же праздник: как я могла остаться в стороне от всеобщего веселья?
Генри поражённо покачал головой и отступил на шаг, стараясь побороть негодование. Не вышло.
— Ты действительно не понимаешь? Все только и ждут повода, чтобы посмеяться над тобой!
— Понимаю.
— Понимаешь? — неверующе переспросил и отвёл взгляд, лишь бы не видеть неуместную улыбку. — Если бы понимала, то осталась бы в комнате.
— Мне стать затворницей?
— Хотя бы не давать поводов разным придуркам придумывать не самые приятные для тебя розыгрыши! И это я мягко выражаюсь, Адель.
Уголки полных губ приподнялись выше:
— Да, я знаю. Ты крайне редко сквернословишь.
Генри прищурился:
— Тебе весело? Тебя что-то забавляет? Так, вперёд! Иди прямо к Фрэду, выпей его коктейлей и продолжай веселить окружающих.
Девушка обхватила себя руками, покрасневшими от холода пальцами смяв ткань пуховика, и спокойным голосом заметила:
— Раньше ты никогда со мной так не разговаривал.
Никакой обиды. Просто констатация факта.
— Я тебя стала раздражать?
Генри получил звонкую оплеуху единственным вопросом. И даже не вопрос выбил его из колеи, а мысленный ответ, который дал моментально.
Возможно.
Не столько Адель способствовала подобным эмоциям, сколько проблемы, вызванные общением с ней. Подколы друзей, характерные взгляды с неприкрытым намёком, невозможность общаться с теми, с кем хотелось проводить время.
Они обидчики Адель, следовательно, общение с ними — заведомое предательство.
Вот, что раздражало.
— Ты не раздражаешь, — вздохнул. — Я искренне не понимаю, что происходит в твоей голове, раз ты… — очередная улыбка вынудила взмахнуть руками. — Я говорю что-то смешное? Тогда почему улыбаешься?
— А что ещё мне остаётся? — губы девушки дрогнули. — Я всё понимаю, Генри. Понимаю, что никому не нравлюсь, хотя стараюсь быть дружелюбной. Просто я не умею нравится людям… Не умею производить хорошее первое впечатление. Да, в этом моя проблема. Даже маме не понравилась: только взглянув, она отказалась от меня. И так продолжается всю жизнь, — обречённо пожала плечами. — Что делать, я не знаю.
Генри смотрел на носки своих ботинок, что рыли ямку в снегу, и чувствовал непреодолимое желание подойти к фонарному столбу и хорошенько приложиться головой.
Чем больше говорила девушка, тем нестерпимее становилось желание.
— Глупости. Тебе просто не повезло нарваться в первый день на Хизер.
Адель, будто не услышала, продолжив:
— Я пришла сюда, потому что ты здесь.
Парень мысленно взвыл.
— А улыбаюсь не из-за веселья. Мне нисколько не весело. Я улыбаюсь, потому что не хочу, чтобы те люди… -кивнула в сторону здания, — …добились желаемого — увидели мои слёзы, — поправила капюшон, норовивший слететь с головы, и произнесла. — Улыбка правда помогает… Я сжимаю зубы и терплю.
— Адель…
Парень знал, насколько плох в подбадривающих словах, потому не нашёл иного способа поддержки, как приблизиться к мисс Венсан и обхватить ладонями её тоненькие плечи. Правое, к слову, неестественно вибрировало, точно перегревшийся процессор компьютера.
— Не надо терпеть, когда ты рядом со мной. Не надо притворяться.
Девушка механически кивнула и вздрогнула, отчего линия губ приобрела странную форму, а после уголки медленно опустились вниз. Прозрачные глаза неотрывно испепеляли взглядом воротник пальто молодого человека, но не поднимались выше.
Да этого не требовалось, потому что Генри и без того увидел, как крупная капля сорвалась с бледных ресниц, едва не превратившись в льдинку.
Оторвал ладонь от хрупкого плеча и, поколебавшись, спросил:
— Можно?
Осторожно вытер большим пальцем влажные дорожки на холодных щеках, пока те не успели болезненно скрепиться с тонкой кожей.
— Ты хотел провести день Святого Валентина с Луизой?
Ладонь застыла на щеке девушки, а неожиданный прямой зрительный контакт с прозрачными глазами вовсе выбил почву из-под ног.
— Это день влюблённых, — аккуратно съюлил, не уставая вытирать слёзы. — У меня пары нет. Так, я планировал хорошо провести время с друзьями.
— Но вынужден подтирать мои слёзы.
— Ты же мой друг, — подмигнул и приобнял продрогшую девушку за плечи. Не ожидал, что внезапный порыв, который не должен был продлиться более нескольких секунд, вдруг перерастёт в настоящие объятья.
Адель обвила руками торс молодого человека, пальцами сжимая пояс его пальто, и уткнулась лицо в грудную клетку. Поколебавшись, ответил на объятия и на мгновение прикрыл глаза, чтобы после встретиться взглядом с изумрудными глазами.
Луиза не успела до конца подняться по лестнице, потому остановилась, как вкопанная, застав немыслимую картину.
День Святого Валентина — странный праздник.