Судя по выпученной нижней губе парня, он не только остался недоволен ответом, но и испытал сродни сочувствию.
— Проторчать в общаге всё лето-о-о… — показано дрогнул всем телом, как если бы ему стало очень холодно под палящим солнцем. — Наверное, тебе очень скучно и одиноко.
— Мне не может быть одиноко, — посмеялась девушка над забавным замечанием Адама. — Наедине с собой я никогда не скучаю, да и не испытываю одиночества. Как можно быть одиноким, когда у тебя есть «ты»?
Адам глубокомысленно кивнул:
— Ну-у, да, — спрыгнул с багажника и переместился на пассажирское сидение. — Тогда…повеселись хорошенько…наедине с собой?
— Спасибо, и ты тоже, — улыбнулась Адель и уже не обращала внимания на длинноволосого парня, полностью сконцентрировавшись на подошедшем Генри.
Он закрыл багажник, предварительно убедившись в сохранности багажа, и усмехнулся:
— Ты взорвала мозг Линча.
— Разве я не права? Человек испытывает одиночество только в том случае, если в конфликте с собственным «я».
— Я рад, что ты мыслишь позитивно и тебе не придётся скучать в Питерхаусе, — улыбнулся парень и поморщился, когда его друг умудрился включить музыку на полную громкость. — И почему я предложил подвезти Адама?
Адель подошла ближе, чтобы слышать голос Генри сквозь громкую музыку, и ответила на риторический вопрос:
— Потому что ты хороший друг.
Закатил глаза и поспешил прикрыть их ладонью прежде, чем яркие лучи солнца ослепят на несколько секунд.
— Увидимся осенью, Адель, — преодолел расстояние между ними и приобнял девушки за плечи, наперёд зная, что тонкие руки сомкнуться в крепкий замок на его спине и не отпустят так быстро.
Девушка любила крепкие объятья, и Генри даже не догадывался, что подобную близость переносила только с ним.
Он не догадывался, как сердце совершало кульбит всякий раз, как невзначай касался её.
Объятия… Это отдельная эйфория, которую девушка всеми способами старалась продлить: хоть на секунду больше.
Хоть ещё немного почувствовать ладонями перекатывающиеся мышцы спины. Ещё чуть-чуть почувствовать на своём теле теплоту мужских, таких крепких рук. Надёжных рук. Необходимых рук.
— Генри, — негромко произнесла Адель, когда парень аккуратно отстранился, вынуждая разомкнуть кольцо рук. — Перед тем, как ты уедешь, я должна сказать…
Умолкла, претерпевая резкое сокращение мышц, и получила в ответ выжидающий взгляд молодого человека.
— Неизвестно, что случится за два месяца, и если я промолчу, как молчала всё это время, то обязательно пожалею, — неловко улыбнулась и призналась. — Ты мне очень нравишься. Уже давно нравишься. Не знаю, взаимно ли это, но рискну спросить: мы могли бы начать встречаться?
Глаза молодого человека стремительно расширились и приобрели насыщенный чёрный цвет. Оникс, не иначе. Адель могла часами любоваться этими глазами, пусть даже они смотрели так неверующе, так испытующе. Смотрели с нескрываемым недоверием, с долей подозрения и даже страхом.
Девушка не могла определиться, что испытывала, претерпевая на себе взгляд чёрных глаз, потому что полностью отдалась ожиданию. Волнительное ожидание.
Губы закололи то ли от долгого молчания, то ли от предвкушения поцелуя. Они же смогут поцеловаться, если чувства взаимны? Адель едва ли не запищала от восторга.
Наверное, поцелуй с Генри — это за пределом блаженства. Это что-то ранее неизведанное, ранее желанное, но недосягаемое. Адель не боялась этого блаженства.
Никакого страха, когда рядом мистер Кинг. Он — опора, поддержка.
Он особенный.
— Адель, я-я-я, — не сдержал нервного смешка, рассматривая верхушки деревьев, глазами быстро исследуя капоты машин на парковке, и не с первой попытки заставил себя посмотреть на ожидающую девушку. — Мне очень приятно, что я нравлюсь такой замечательной девушке, как ты, — соединил ладони в непроизвольном жесте молящего, и в явном смятении продолжил. — Уверен, и ты, и я, обязательно встретим людей, которые полюбят нас, и которых полюбим мы. Да, мы обязательно встретим тех, с кем будем счастливы в отношениях. Всё впереди.
Адель внимательно слушала молодого человека и кивала, но не потому, что была согласна с ним. Просто видела, с каким трудом он подбирал «правильные» слова, и хотела его поддержать.
Медленно выдохнула, когда он запнулся и неуверенно свёл брови на переносице, будто лихорадочно соображал над тем, что же ещё сказать.
Больше не требовалось.
— Я поняла, — улыбнулась, хотя обещала Генри не обманывать притворной мимикой. — Извини, своим признанием я поставила тебя в неловкое положение.
— Адель…
— Надеюсь, моя откровенность не станет камнем преткновения в нашей дружбе? Не хотелось бы терять друга, как ты.
Генри покачал головой:
— Конечно, нет, — прозвучал неуверенный голос. — Прости, если обидел.
Нет, он не обидел. Разве можно винить человека за то, что он не в силах испытать? Например, любовь к такой, как Адель.
Уже после, когда студенты разъехались по домам, Адель вернулась в общежитие и поднялась на родной пятый этаж. Она не солгала, когда заверяла Адама в симпатии к этому месту.
Питерхаус стал настоящим домом, пусть даже с соседями не заладились отношения. Тем не менее, Адель могла со спокойной душой засыпать и просыпаться, что в детском доме было невозможно. Всегда приходилось бывать начеку.
«Я не струсила», — подбадривала себя девушка, проходя в комнату, — «Я горжусь собой!»
Вытерла ладонями мокрое лицо и, только когда закрыла дверь, перестала улыбаться. Прошла к кровати, намереваясь укутаться в одеяло, уснуть крепким сном, и увидела лист бумаги.
Взяла в руки неожиданную находку и не поверила собственным глазам. Сначала показалось, что Молли перепутала кровати и забыла свою вещь, но присмотревшись повнимательнее к находке, опровергла собственные догадки.
На белом листке была изображена девушка при помощи обыкновенного карандаша. Она сидела за столом в компании книги, не отрывала взгляда от страниц и поглаживала пальцами бантик на макушке.
Её лёгкое платье чуть забралось вверх, открывая вниманию острые коленки, и на полноватых губах застыла мечтательная улыбка.
Вокруг девушки кружили многие и многие, но она их не замечала, как и не заметила сейчас, разглядывая рисунок. «Многие и многие» были изображены схематично, острыми, совсем непривлекательными линиями.
Силуэт же девушки был мягок и нежен, отчего захотелось пальчиком провести по длинным волосам, локоны которых детально проработаны художником.
Художник… Талантливый человек.
Адель присела на кровать и на этот раз искренне улыбнулась. Не потому, что такого требовало окружение, ситуация, а потому что сердце затрепетало.
Так щекотно. Приятно.
В углу листка прочитала: «Особенная Адель».
Девушка задумчиво склонила голову на бок. Кто мог её нарисовать?
Она не была знакома с художником, но знала талантливого человека.
Генри. Талантливый человек — талантлив во всём. Это именно про Генри.
Однако смотря на рисунок, Адель не чувствовала причастности молодого человека.
— Спасибо, — нарушила тишину комнаты, как если бы надеялась, что неизвестный художник услышит её.
В этот же день, вместо рыданий в подушку, она отправилась в типографию и залакировала рисунок.