— Главное не превышайте скорость.
— Ни в коем случае.
— Генри, я знаю, какой ты ответственный мальчик, — женщина отстранилась от сына, не заметив его закатанных глаз, и улыбнулась парню. — Пожалуйста, не разрешай Итану садиться за руль. Он не знает, с какой стороны тормоз.
— Ма-а-а-м!
— Уверяю, вам не о чем беспокоиться.
Женщина задержала испытывающий взгляд на Генри и, окончательно убедившись в том, что ему можно доверять, в удовлетворении кивнула. Теперь она была спокойна, по крайней мере до тех пор, пока автомобиль не тронулся в путь-дорогу.
Однако поездка запланирована через час, в преддверии которой семья Кинг и семья Фолз собрались в беседке с видом на плакучую иву. Их дома находились по соседству, что и стало причиной крепкой дружбы: уже несколько лет в пятничный вечер они собирались за чашечкой зелёного чая.
Генри и Итан присоединились к родителям и, если последний с аппетитом поедал печенье, то Генри задумчиво размешивал сахар в кружке. Несмотря на то, что сахар давно растворился, он продолжал стучать ложкой о стенки посуды.
Миссис Кинг ласково накрыла ладонью пальцы сына и поинтересовалась:
— Всё хорошо? Ты не в настроении.
— Новый учебный год, — пояснил своё не лучшее настроение и почувствовал на себе взгляд отца. Конечно, он не мог не услышать, потому что любое упоминание об учёбе никогда не пролетало мимо его ушей.
— В твои молодые годы я рвался к знаниям, — проговорил отец, привлекая внимание семьи Фолз. — К чему меланхолия? Надеюсь, у тебя нет проблем в университете.
— В университете всё в порядке.
— Тогда бери пример с Итана, — улыбнулся отец и кивнул на парня, что перестал пережёвывать печенье и приподнял брови. — Ну-у, Итан, готов к учёбе?
Парень удержался от фырканья:
— Жду не дождусь, когда проснусь в восемь утра и пойду на занятие.
— Милый, ты переигрываешь, — посмеялась миссис Фолз, веселье которой было дружно поддержано всей компанией.
Генри растянул губы в подобие улыбки, и, казалось, что все купились на эту фальшь. Однако в дороге, когда расстояние от родного Лондона значительно увеличилось, Итан не посчитал нужным скрываться своей осведомлённости:
— В чём твоя проблема? — спросил, не отрывая глаз от лобового окна. — Весь день ходишь хмурым.
Первое желание — оставить вопрос без ответа и увеличить громкость музыки, что звучала через музыкальную установку. Но, поразмыслив, осторожно спросил:
— Тебе нравится учёба в Кембридже?
Итан в удивлении уставился на профиль друга:
— Разумеется, мне нравится учёба в лучшем университете мира.
— Я имею в виду… Юриспруденция. Ты видишь себя в этой сфере? — задумчиво постучал пальцами по рулю. — Не задумывался, как в будущем сможешь реализовать себя в этом направлении?
Итан усмехнулся:
— Зачем усложнять? У моего отца целая сеть нотариальных фирм, которые достанутся мне по наследству. Вот он — простор для реализации!
— И тебе именно этого хочется? Продолжить дело отца.
— Да, — не колеблясь, подтвердил Итан. Но не прошло и секунды, как он понимающе присвистнул:
— Кажется, я поня-я-л! — демонстративно развернулся всем телом к другу, прижавшись затылком к окну, и подмигнул. — Кто-то решил свинтить с проложенной тропинки прославленных адвокатов, а-а?
Генри не ответил, только мысленно чертыхнулся, когда на пути загорелся красный сигнал светофора. Остановка — отличный повод, чтобы Итан мог вдоволь поиздеваться. Однако тот помалкивал, несмотря на искреннее любопытство во взгляде.
— Я никогда не хотел становиться адвокатом, — признался Генри спустя секунды молчания. — Учёба в Кембридже только усиливает моё нежелание связывать жизнь с юриспруденцией.
Всегда мечтал о музыке.
С детства грезил о работе на студии, о концертах, гастролях. Представлял, как записывает альбом, как слушает по радио собственные песни, как выходит на сцену и видит вдохновлённые глаза поклонников.
Да, Генри с детства видел себя только в одном направлении, когда же родители неустанно напоминали о прославленной традиции. И больше всего парень не хотел предавать надежды отца, что тот питал по отношению к единственному сыну.
К единственному наследнику.
— И чем же ты хочешь заниматься? — поинтересовался Итан, заставляя друга сильнее сомкнуть пальцы на руле. — Кажется, я догадываюсь.
— Отец не поймёт: для него музыка — баловство.
— Баловство, которое может приносить неплохие деньги при должном отношении.
Генри сокрушённо посмотрел на друга:
— Не деньги первостепенны, Итан.
— Попробуй повторить это, когда надумаешь записываться в студии.