— Поэтому я здесь.
Адель видела, как нервно он крутил в виртуозных пальцах листы бумаги: скручивал в дудочку то в одну, то в другую сторону. Тихо подошла к молодому человеку и присела на свободный край колонки.
— Волнуешься?
— Есть немного, — не стал скрывать эмоций и слабо улыбнулся. — Луиза говорит, что первый выход на сцену всегда волнителен, а после привыкаешь к зрителям.
— Луиза права.
— Я всегда мечтал выступать на сцене, и сейчас моё волнение… Совершенно противоречит моей мечте.
Адель коснулась ладонью плеча молодого человека:
— Даже артисты с огромным опытом нервничают перед выходом на сцену. Это нормальная реакция, — встретилась взглядом с чёрными глазами и улыбнулась. — Твоя мечта исполняется, Генри.
Тёплая ладонь накрыла девичьи пальцы и несильно сжала в знак благодарности за поддержку.
Адель почувствовала, как приятные вибрации исходили от прикосновения их рук, и позволила неге распространиться по всему телу. Она соскучилась по этим прикосновениям.
Прикосновения Генри — редкость. С каждым днём казалось, что она всё больше теряет молодого человека, которого сложно застать наедине с собой. Всегда в компании, всегда при деле, всегда весел и доброжелателен.
И вот сейчас он только с ней. Только для неё это тёплое прикосновение. Только для неё этот чарующий взгляд.
— Забираю твоё волнение, — произнесла Адель и закрыла глаза, сильнее смыкая пальцы на ладони парня. — Чувствуешь? — приоткрыла один глаз и, увидев улыбающееся лицо напротив, притворно пожурила. — Закрой глаза, Генри, иначе у нас не случится обмена эмоциями.
Парень неверующе покачал головой, но глаза закрыл. Вот только Адель уже была не в силах заставить себя осуществить шуточный «ритуал».
Впервые видела каждый дюйм красивого лица так близко. Впервые могла изучить так близко длинные ресницы, густые брови, едва уловимую морщинку в уголке левого глаза, ямку над верхней губой, ямочку, прорывающуюся от лёгкой улыбки.
Тёмные баки, что переходили в заметную щетину. Она колючая на ощущение? Или мягкая?
Адель растерялась.
Смотрела на Генри и почувствовала, как предательски закололи глаза. Как бы ей хотелось иметь возможность в любую минуту приблизиться к молодому человеку так близко, как сейчас. Хотелось бы иметь возможность, точно маленький котёнок, льститься в его объятьях и носом пробовать на колкость щетину.
Но разве она имела права на подобную вольность?
Друзья.
Приговор.
Генри открыл глаза и несколько секунд непонимающе блуждал по лицу девушки, пока не нахмурился:
— Аде-е-ль? — подозрительно протянул и наклонился чуть ближе, не веря в реальность слёз, что скатывались по щекам девушки.
— Всё хорошо, — быстро вытерла длинным рукавом платья влажность и криво улыбнулась.
— Что случилось?
— Не бери в голову, пожалуйста, — поднялась на ноги и посмотрела на опешившего парня сверху вниз, что показалось странным с непривычки. Он всегда такой высокий и «недосягаемый», а сейчас сидел, чуть сгорбленный, и смотрел, приподняв голову вверх.
— Ритуал по обмену эмоциями прошёл успешно, — плохо пошутила Адель, и сама же посмеялась. Однако смешинки застряли в горле, когда молодой человек не позволил сделать шаг в сторону выхода — аккуратно сковал пальцами тонкое запястье и притянул ближе.
Желал заглянуть в покрасневшие глаза и убедиться, что с девушкой действительно всё хорошо. Даже не подозревал, что своей заботой делал только хуже.
— Скажи мне, почему заплакала?
Адель отвернула голову в сторону и едва заметно пожала плечами.
«Я заплакала, потому что моим мечтам не суждено сбыться», — хватило сил только на мысленное признание, потому и корила себя за нерешительность.
Всегда боялась плакать при свидетелях, ведь никогда свидетели не проявляли сочувствия. Они наслаждались зрелищем, отчего становилось в разы хуже. Но Генри…
Генри искренне хотел понять причину слёз и поддержать.
Девушке захотелось ещё сильнее расплакаться от мысли, что этого идеального парня никогда не сможет назвать «мой».
— Не закрывайся от меня, — проговорил Генри и подушечкой большого пальца очертил костяшки девичьих пальцев.
Адель медленно перевела взгляд на прикосновение и ощутила то предательское волнение, что в любую секунду могло подвести характерной судорогой.
Парень не упустит этот момент из вида, а значит, на глубине чёрных глаз проявится знакомая жалость. Не хотелось, чтобы жалость затмевала ту нежность и доброту, что не жалел Генри только для неё.
Адель осторожно протянула свободную руку и коснулась пальчиками щеки молодого человека. Сначала невесомо, будто не верила, что подобное возможно и ей действительно позволена такая вольность, а после сполна ощутила колкость щетины.
Не мягкая. Колючая. Но до чего же приятная на ощупь — безграничное тактильное удовольствие.
Медленно наклонилась ближе к лицу Генри, чувствуя жар на нежной коже губ, и предвкушала возможный поцелуй. Всё же возможно, да? Даже друзья могут преодолеть обозначенные границы и насладиться обществом друг друга сполна. Особенно, когда это так желанно. Так взаимно!
Однако заметив, как нахмурились брови, заставила себя отклониться от заданного маршрута в сторону — губы прижались к щетинистой щеке, и одинокая слеза острой иголкой застряла в глазу.
— Адель…
— Ты хотел правды, — прошептала девушка и отстранилась.
Смотреть на Генри невыносимо больно, потому опустила взгляд на носы своих туфель и ждала. Реакции? По нахмуренному выражению лица было всё очевидно — она поступила необдуманно и опрометчиво.
Захотелось отмотать время на несколько минут назад и ни за что не совершать ошибки, что может положить конец… дружбе.
Генри откашлялся и поёрзал на колонке: то ли желал дальше отстраниться, то ли неловкость не позволяла усидеть на месте.
— Извини, — поспешила выпалить девушка, чем вынудила Кинга на мгновение прикрыть глаза ладонями, чтобы после загладить ими смоляные волосы назад и сцепить на шее в крепкий замок:
— Я чувствую себя скверно, Адель, — признался и горько улыбнулся. — Не могу ответить тебе взаимностью, отчего мучаю и тебя, и себя. Я думаю…может, нам стоит меньше времени проводить в компании друг друга? Возможно, именно так получится быстрее… м-м, забыть.
«Ещё меньше?» — в ужасе зацепилась за слова молодого человека и почувствовала, как почва ушла из-под ног. Даже немного повело в сторону, благо удалось сохранить равновесие.
Нет-нет, она же не могла всё испортить глупым поступком. Просто порыв. Необдуманный, глупый порыв!
— Ты неправильно меня понял…- попыталась оправдаться девушка, но быстро прикусила язык. Не должна лгать Генри, который не заслужил лжи.
Он был честен с самого начала, так почему она должна притворяться и скрывать чувства? Ведь всё очевидно. Ведь она сама призналась в чувствах, решив пойти напролом.
«Нужно быть хитрее!» — вот, что сказала Молли, когда узнала о признании Адель. Только сейчас поняла, насколько бесхитростной оказалась по отношению к молодому человеку.
Луиза действовала иначе. Хитрее. Потому её имя не сходило с уст мистера Кинга.
Адель проиграла.
— Мне пора на сцену, — пробормотал парень спустя минуту гробовой тишины и покинул комнату, оставляя девушку наедине с разбитыми надеждами.
Адель вспоминала разговор, заранее обхватив плечи руками, и наблюдала за происходящим на сцене.
«У Генри всё получится», — уверенно подумала, когда молодой человек, полностью погрузившись в образ Ромео, предстал перед зрителями. Да, у него всё получится не только в силу таланта, но и благодаря хорошей игре партнёрши.
Луиза неплохо смотрелась на сцене.
Они справились с возложенными на них задачами на «ура»: в любовь поверили все зрители без исключения.
Адель поверила. Наверное, потому не выдержала и покинула актовый зал, не дожидаясь конца спектакля.
«Генри для меня потерян».