Глава 9 (2)
***
Он видел в глазах Адель слёзы.
Никогда раньше не доводилось наблюдать, как в светло-голубых глазах, цвет которых граничил с серым подтоном, скапливались слёзы.
Цвет её глаз, точно прозрачная вуаль холодного оттенка. Одного взгляда достаточно, чтобы ощутить, как по коже струиться это невесомая, но в то же время нежная ткань.
И вот сейчас, наблюдая за слезами в необычных глазах, чувствовал иную дрожь. Будто попал под проливной дождь, а до ближайшей спасательной крыши несколько километров.
Неприятное чувство и нервное.
Опустил взгляд в красный стакан, на дне которого барахтался в остатках алкоголя кубик льда, и заставил себя более не смотреть на девушку. Это сложно.
Сложно не смотреть на особенную Адель, которая так прекрасна в этот пятничный вечер. Даже с глазами, полными слёз, она оставалась самой красивой девушкой на чёртовой вечеринке, приуроченной к празднованию ночи Гая Фокса.
Студенты собрались на заброшенной лодочной станции, что располагалась на окраине территории Кембриджского университета, и готовились зажечь костёр, пострелять петардами и насладиться яблоками в сиропе.
Парень не участвовал в подготовке костра, не ютился около праздничного стола, а предпочёл стоять под деревом, прислонившись плечом к шершавой каре. И наблюдать.
Наблюдать за Адель, которая, в отличие от остальных представительниц женского пола, выразила дань уважения традициям праздника — оделась в исконно старинный костюм Англии.
Тёмно-зелёное платье с корсетом, шнурки которого подчёркивали точечную талию девушки. Шерстяной платок в клетку спасал оголённые плечи от пронизывающего ветра, а причудливое кепи едва ли, но прикрывало маленькие уши от холода.
«Как такой не любоваться?» — искренне задавался вопросом парень и в очередной раз заставил себя оторвать взгляд от Адель.
Никто не замечал её слёз. Наверное, она даже радовалась, что подобная слабость осталась без внимания, однако ОН всё видел.
Знал, почему она плачет. Знал, что причина таилась в Кинге, потерявшего свой язык в рабочей глотке Луизы.
«Он не стоит твоих слёз, маленькая».
Адель прошла вокруг костра несколько раз, вымученно аплодировала взрыву петард и смеялась, когда кто-то из студентов соорудил из соломы чучело Гая Фокса.
Она старалась подстроиться под всеобщее настроение, но осознав тщетность попыток, направилась в сторону общежития. Была уверена, что никто даже не заметит её отсутствия, и уж тем более никто не попытается предотвратить столь ранний уход.
Да, никто не заметил, даже Генри, что никак не мог оторваться от своей возлюбленной, но ОН заметил. Однако уговорить остаться не смог. Даже не предпринял попытки, потому что…
«Потому что трус».
Смотрел в спину уходящей девушки и запоминал детали её сегодняшнего образа: русые локоны волос струились по спине небольшими волнами, любимый серый платок был завязан на тонкой кисти руки, точно неприхотливый аксессуар, а подол платья немного испачкался из-за обилия луж на дорогах.
Запомнил всё, чтобы перенести воспоминания на лист бумаги. В последнее время головные боли сводили с ума и, стал замечать, как существенные детали растворялись под натиском боли. Потому необходимо фиксировать карандашом образ Адель, чтобы наверняка не забыть всех оттенков её очарования.
Тем временем Адель добралась до здания общежития и справилась со слезами, что грозились бурным потоком выкатиться из глаз. Нет, этого нельзя допустить, как не допускала на протяжении многих лет.
Однако сегодня она оказалась просто не готова. Не готова узнать, что Генри и Луиза встречаются. Теперь официально: они — пара. Красивая пара. Гармоничная пара, судя по их счастливым улыбкам.
Интересно, Луиза осмелилась на первый шаг? Если «да», то Генри оценил её смелость так, как не оценил смелости Адель?
Нет. Луиза не из тех девушек, что предложит парню встречаться. Именно Генри, как подобает джентльмену, признался в своих чувствах и получил признание в ответ.
Адель не дошла до пятого этажа — остановилась у витражного окна и, ладонью убрав возможные пылинки на подоконнике, присела.
Впервые на лестничной площадке царила такая идеальная тишина. Все весельчаки присутствовали на праздники, а домоседы предпочитали прятаться в своих комнатах и лишний раз не выглядывать в общий коридор.