— Есть, — без раздумий ответил парень. — Мне вдруг стало безразлично мнение окружающих. Думаю, за два года вот здесь… — постучал указательным пальцем по виску. — …немного прибавилось.
Адель не прекращала предпринимать попыток уловить в лице Итана признаков лжи. Хоть намёк. Хоть один маленький намёк.
Потерпев очередное фиаско, девушка отвела взгляд в сторону и указательным пальцем очертила кружево на подоле своего платья. Трение ткани о подушечку пальца немного успокаивало. По крайней мере, сердце билось не столь импульсивно и отчаянно, как в первые минуты разговора.
Теперь же оно билось размеренно и немного с болью. Боль, вызванная безысходностью положения.
«Навряд ли теперь Итан уйдёт», — думала девушка, медленно переводя взгляд на гостя. — «Почему замолчал? Чего ждёт?»
Никогда не приходилось бывать в подобных ситуациях, потому Адель растерялась. До неё не сразу дошёл смысл брошенной фразы, на которую даже не обратила внимания: «Понравившаяся девушка».
Неверующе улыбнулась и покачала головой. Она же не могла понравится Итану. Да, и не хотела нравится Итану.
Ведь есть Генри.
Чужой Генри, но ещё даривший надежду на их светлое, совместное будущее.
— Адель…
Парень неожиданно поднялся на ноги, отчего и Адель подскочила с кровати, с нескрываемым ужасом уставившись на него.
— Я знаю, что ты влюблена в Кинга.
Первая реакция — отрицать и ещё раз отрицать, пока Итан не поверит в ложь. Однако поразмыслив несколько секунд, девушка успела прикусить язык. Пусть знает правду. Так даже лучше.
Молчание в ответ заставило Итана улыбнуться. Не требовалось особых навыков в чтении людей по мимике, чтобы уловить тень грусти, засевшей в уголках губ.
— Ты уверена, что он ошибся в Луизе, — продолжил, вновь слушая тишину. — А я уверен, что ты ошиблась в нём
— Итан…
Адель хорошо знала, что такое не взаимность, и как тяжело пережить это чувство. Одиночество. Тоска. Бесконечные упрёки к самому себе.
Она хорошо знала, как трудно справиться с безразличием со стороны человека, которого видишь во снах. О котором фантазируешь. С которым строишь иллюзию прекрасного будущего, и живёшь этой иллюзией.
Адель знала, как это больно. Потому не хотела стать причиной чей-то боли.
— Просто давай попробуем, и ты узнаешь, что Кинг не единственный…
— …пожалуйста, Итан! — поспешно перебила девушка, складывая ладони в умоляющем жесте. — Я не хочу делать тебе больно своим отказом, как сделали больно мне.
— Так, не делай больно.
Адель растерялась ещё больше, когда позволила приблизиться Итану на шаг.
— Но лгать тебе я тоже не хочу.
— А ты солги, — улыбка на его губах окончательно выбила из колеи. — Пожалуйста, солги мне.
Прикосновение длинных пальцев к бантику из серого платка на голове заставило вздрогнуть, но эта дрожь не имела ничего общего с тем предательским сокращением мышц, что настигало в самый неподходящий момент.
Адель вглядывалась в тёпло-карие глаза и впервые жаждала оказаться обсмеянной. Пусть происходящее — фарс, шутка, очередное представление на радость сплетникам.
Да, она готова к подставе.
Однако секунды шли, а молодой человек не спешил переходить к насмешкам, оскорблениям. Он следил за своим указательным пальцем, что очерчивал рваные края бантика, и слушал их совместное дыхание.
Так близко, что дышать воздухом не приходилось. Дышать друг другом казалось чем-то опасным и неправильным, потому Адель задержала дыхание.
Видела, как карие глаза становились всё ближе. Знала, что должна выставить ладони перед собой и быть готовой оттолкнуть молодого человека.
«Это так больно».
Да-а, ужасная боль. Ужасный, неудачный поцелуй, который разрушил те хрупкие отношения, что выстроились с Генри.
И вот сейчас, причинять боль Итану, в глазах которого так и не обнаружила былого зла, казалось слишком жестоко.
«Разве я жестокая?».
Отвернула лицо, как когда-то отвернулся от неё Генри, и ощутила прикосновение губ на щеке. Генри тоже испытывал непосильную ношу вины, от которой хотелось провалиться сквозь землю?
— Давай, Адель, — шёпот опалил уголки губ. — Солги мне.
Решилась заглянуть в глаза молодого человека и в изумлении обнаружила собственное отражение. Яркий румянец на щеках, чуть приоткрытые губы и широко распахнутые глаза, что заполонили половину лица.
Смущённая, лихорадочная, взволнованная. Вот, какой её видел Итан.
И такую Адель он хотел поцеловать.
Неосознанно взгляд упал на губы молодого человека. Не такие тонкие, как у Генри, не такие желанные, как губы Генри. И всё-таки собственные губы закололи то ли от предвкушения, то ли от горячего дыхания напротив.
Подняла руку и, претерпев дрожь, положила ладонь на надплечье молодого человека.
— Ты хочешь быть обманутым? — с недоверием спросила, а сама прислушивалась к собственным чувствам.
Хотела бы быть обманутой Генри, когда правда оказалась непосильно жестокой?
Широкая ладонь легла поверх девичьих пальцев, и Адель вновь пропустила через тело дрожь. Словно лёгкий разряд тока, который не лишит чувств, а заставит сердце биться чаще.
Смотрела, как пальцы переплелись в подобие замка, и не услышала ответа Итана. Он подтвердил желание быть обманутым или нет?
Адель растеряно перевела взгляд на парня, потому что теперь ей не хотелось услышать «нет». Потому что теперь ей хотелось, чтобы тепло мужской руки не покидало нежную кожу, а губы напротив преодолели ничтожный дюйм.
Она не знала, какого это — целовать мистера Кинга, но могла с уверенностью ответить: целовать Итана Фоулза восхитительно.
Первые секунды необычно. Необычно всё: чувствовать на губах влажность, казалось бы, чужих губ, ощущать, как ловкий язык проникает в рот и ласкает известные лишь ему точки наслаждения.
Необычно и то, что собственные инстинкты просыпаются, и уже не Адель управляет своим телом, а тело отдаётся во власть повисшему в воздухе вожделению.
— Да-а, — прошептал Итан, когда девушка на мгновение отстранилась. — Продолжай-й…
Сначала необычно, а после настигает поток неконтролируемых эмоций: хотелось быть в процессе гонки языков, но в то же время хотелось отдаться ощущениям от прикосновений рук по телу.
Адель казалось, что её слишком мало, потому она быстро задыхалась в процессе поцелуя, потому не могла устоять на месте, когда мужские руки ласкали талию и бёдра.
Не успевала подстроиться под заданный ритм, и, видимо, от отчаяния из горла вырвался странный звук.
Итан медленно прекратил поцелуй, до последнего не отпуская губами губы девушки, и осторожно взял в ладони её лицо.
Адель не придумала ничего лучше, кроме улыбки. И только потом вспомнила, как улыбка выглядела в глазах молодого человека. Но это другие эмоции. Совершенно другие, без единой фальши. Искренняя улыбка, которую мало, кто ценил.
— Я странная, да?
Итан покачал головой:
— Нет, Адель. Ты особенная.