Глава 14 (2)
***
Адель никогда не была в Лондоне и знала о красотах города исключительно по картинкам в Интернете. Поэтому с особой тщательностью впитывала в себя впечатления, что приносил новый день в гостях семьи Фоулз.
Так, медленный полёт над городом на колесе обозрения «Лондонский глаз» позволил увидеть весь архитектурный ансамбль, как на ладони, а прогулка по старинному подземелью буквально переместила во времена четырнадцатого века.
Погода не подводила: каждая вылазка из дома сопровождалась ярким солнцем и приятным ветром, что не позволял изнемогать от жары. Адель с радостью примеряла свои винтажные платья, меняла любимые головные уборы и даже рисовала разноцветные стрелки на глазах, заручившись поддержкой Люси.
Девочка каждое утро прибегала в комнату Адель со своим чемоданчиком и хвасталась его содержимым: детская косметика и изобилие аксессуаров. Они вместе красились перед выходом «в свет», и не раз звали на помощь миссис Фоулз.
Адель нравилось такое насыщенное утро: детский смех, пожелания доброго утра, планирование программы на день… Успела отвыкнуть от тех часов, которые проводила наедине с собой.
Кажется, многие называли подобные посиделки «одиночеством», когда же Адель не видела ничего зазорного в компании с собственным «Я». Однако за время, проведённое в семействе Фоулз, не искала возможности остаться одной в комнате.
Сегодняшний день не стал исключением — хорошее настроение настигло с самого утра и грозилось продержаться до прихода Морфея.
Адель и Итан посетили галерею «Tate Modern», в которой посмотрели шедевры британских и иностранных художников. Молодой человек с особым энтузиазмом рассказывал о хронологии представленных экспозиций, уделял внимание деталям, позволяющих отличить картины шестнадцатого века от произведений, датируемых восемнадцатым веком. С лёгкостью отвечал на любой вопрос, даже самый глупый и невинный, что слетал с языка девушки. Особенно вызвало недоумение искусство двадцатого века, воспевающее течение абстракционистов.
— Потерянный рудник, — прочитала название Адель и с сомнением оглядела картину. — Никогда бы не догадалась, что на холсте изображён рудник.
Единственное, что видела перед собой — это размашистые мазки синей, красной и чёрной красок, которые в своей совокупности представляли нечто, неподдающееся объяснению.
— Лэньон писал картины, стараясь передать именно атмосферу корнуоллской земли, на которой вырос, — Итан указал пальцем на рваные линии. — Он изобразил рудник в родном городе, что был затоплен морем и заброшен. Смотри, цвета являются символическими: чёрный — затопленный оловянный рудник, синий — море, красный — опасность.
Адель задумчиво отступила на шаг и, склонив голову, внимательнее присмотрелась к картине.
— Интересно-о, — искренне протянула, иначе рассматривая картину после слов молодого человека. Теперь ей стало вдвойне любопытнее исследовать зал, посвящённый работам абстракционизма.
Подхватила Итана под локоть и, прижавшись к боку, попросила:
— Расскажи что-нибудь ещё.
Они гуляли по набережной Темзы, кормили уточек и нежились на зелёной траве под лучами яркого солнца.
Итан не уставал удивляться предусмотрительности девушки, которая умудрилась положить в его рюкзак плед и сохранить это в тайне, пока не возникла необходимость разместиться на берегу реки.
Удобнее расположился на пледе и положил голову на колени девушки, тут же почувствовав на голове прикосновение тонких пальчиков. Мигрень, что каждый день давала о себе знать острой болью в висках, исчезала под умелым массажем девушки. Она будто знала специальные точки, которых касалась подушечками пальцев, и тем самым избавляла от навязчивой боли.
Они массировали виски, продвигались по линии скул, обволакивали в нежности шею, плечи. Итан в удовлетворении тихо застонал, и девушка склонилась ниже, укрывая их лица шатром из русых волос.
Провела кончиком носа по спинке носа молодого человека и улыбнулась, ощутив лёгкий поцелуй в районе подбородка. Секунда, и мимолётное прикосновение настигло щеки, прикрытых век, чуть наморщенного лба.
— Обожаю, когда ты так делаешь.
Итан прижал ладонь к девичьей щеке и прищурился:
— У меня есть для тебя сюрприз.
Адель мало, что знала о небоскрёбе «The Shard», потому мало представляла, что интересного можно найти в стеклянной высотке, выстроенной в виде неправильной пирамиды.
Но когда на улице блеснули лучи заходящего солнца и горизонт загорелся алым пожаром, девушка иначе взглянула на огни небоскрёба. Вид снаружи — отдельное произведение искусства, но вид изнутри стал причиной одновременного страха и восторга.
Подняться на семьдесят второй этаж, на самую высокую точку Европы, исчисляемую в триста девять метров высотой, стало для Адель сродни подвигу.
Ощущение полёта — непередаваемый восторг, но избавиться от чувства опасности, чувства потерянного контроля над ситуацией… Это сводило с ума.
Казалось, что небоскрёб, точно карточный домик, в любую минут мог рухнуть, и Адель была бы не в силах исправить положение. Потому, когда Итан вывел на смотровую площадку, крепко-крепко вцепилась в его локоть и не отпускала.
— Это безумие, — не уставала шептать, наблюдая, как медленно он подводил к стеклянной платформе, под которой наблюдались облака и целый город.
— Смелее!
— Это безумие, — не унималась и испуганно вскрикнула, сделав шаг прямиком в пропасть. Зажмурилась и уткнулась лицом в крепкую грудь молодого человека, тут же почувствовав на плечах успокаивающее поглаживание.
— Мы не падаем, — усмехнулся и для убедительности перекатился с носков на пятки. — Твёрдо стоим на месте, Адель. Открывай глаза и оцени красоту.
— У меня от волнения вспотели ладони, — зачем-то призналась, будто бы Итан не держал её ладони в своих руках и не чувствовал лёгкую дрожь.
Неожиданно один из смельчаков, что посетил смотровую площадку, вздумал устроить прыжки в длину и явно забавлялся своей смелостью. Адель же в ужасе следила за ненормальным человеком:
— Никакого инстинкта самосохранения!
— Что не скажешь про нас, а-а? — посмеялся Итан и вызывающе приподнял брови в ответ на прищуренный взгляд прозрачных глаз.
Девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:
— Ты же меня крепко держишь? — уточнила, устремляя взгляд на их переплетённые пальцы рук. — Не отпускай!
Переминалась с ноги на ногу, пока не решилась сделать шаг ближе к панорамному окну, прямиком по стеклянному полу.
— Итан, не отпускай!
— Ни за что.
Прошла в одну сторону, затем устремилась в другую сторону, и заворожённо наблюдала за переливом вечерних огней с высоты птичьего полёта.
Счастливо рассмеялась.