Богородицы, в Сиене, в Тоскане, а не в Масса-Мариттиме, как пишут
некоторые...
Последовали некоторые подробности о его семье, детстве и учёбе (В
тринадцать тот окончил курс философии). Настоятель плохо зачеркнул два
предложения: Он удержал целомудрие нетронутым, несмотря на опасность,
которой был подвержен из-за своей исключительной красоты. Его
одноклассники не решались произносить распущенных слов в его присутствии,
и когда они видели его приближающимся, они говорили: «Давайте не будем
говорить больше о том, вот идёт Бернардин».
Все же мальчики Сен-Клода вряд ли бы удивились, узнав, что мальчики
четырнадцатого века иногда вместе разговаривали в предосудительной
манере; они уже были в курсе, хотя бы из эпизода относительно Святого
Эдмона, используемого в одной из проповедей Уединения, что и в
двенадцатом веке, разговоры мальчиков не всегда бывали скромными и
порядочными.
Пассаж, цитируемый Отцом де Треннесом, также оказался вычеркнутым: Отец,
по-видимому, извлёкал свои цитаты из издания без купюр и сокращений. Но
настоятель оставил, без сомнения в качестве примера, историю, которую
Жорж, в данный момент, не без сожаления читал; Отец де Треннес, вероятно,
сократил бы этот отрывок:
Знатный человек сделал постыдное предложение группе школьников, и
Бернардина, самого милого и любезного из ребят, охватил священный гнев, и
он закрыл его рот ударом кулака такой силы, что звук его был слышен по
всей улице. Благородный развратник, став посмешищем для зевак,
отодвинулся в замешательстве, но это наказание заставило его исправиться.
Впоследствии он искал любую возможность, чтобы услышать проповеди
Бернардина и каждой проповедью был растроган до слез.
В каждой паузе, и даже во время чтения, Жорж бросал взгляды на
Александра. Поверх голов воспитателей и мальчиков и назло Отцу Лозону и
Отцу де Треннесу им была установлена тонкая связь с мальчиком, которого
он ласкал своим голосом.
Александр, несомненно, будет слушать только его голос, а не чтение. Жорж
тоже получил свою награду; он обнаружил у друга, которого он так хорошо
знал, новые стороны. Он уже владел образами Александра в церкви, в
студии, в коридорах, на переменах, в поезде, на террасе и в зимнем саду.
Теперь он смог добавить к ним образ Александра, который ломал двумя
руками кусочек хлеба, или только одной рукой укладывал хлеб на стол;
выпивал свой стакан до дна, демонстрируя при этом белоснежную кожу своей
шеи; или просто пробовал что-то с краю, словно птица; расправлялся со
своим дополнительным мясом - они оба выбрали дополнительное мясо; и
поедал вишни, чей цвет сливался с цветом его губ.
Трапеза окончилась. По знаку настоятеля, Жорж поднялся и принялся читать
отрывок из О подражании Христу. Они дошли до конца главы «Замечательные
последствия любви к Богу». Любовь Божия была самым ценным, чем ожидалось
закончить вечер.
Любовь осмотрительна, скромна и праведна. Она не малодушна, не светла, не
связана с суетой, но трезва, целомудренна, непоколебима, тиха, заботлива
в ограждении чувств. Тот, кто не готов страдать за то, чтобы исполнить
волю своего Возлюбленного, тот не знает, что значит любить...
Жорж подождал, пока трапезная не опустеет, после чего спустился с
кафедры, следя глазами за Александром. Выходя, Александр не смог
обернуться, потому что префект юниоров наблюдал за движением из зала, но
поднял правую руку в качестве последнего приветствия.
Жорж уселся за стол в огромном пустом зале с притушенным светом, и
приступил к ужину, такому же, как у воспитателей. Сильно же его волнует
привилегия, из-за которой так суетятся обычные чтецы! Склонив лицо, он
задумался. И мысль оказаться таким образом лишённым всего, впервые в этой
комнате заставила его почувствовать своё одинокое положение, почти
одиозность. Он попытался представить себе общежитие, где Александр,
готовящийся ко сну, без сомнения, задумался над словами из О подражании
Христу.
Уходя, служитель попросил Жоржа погасить свет, когда он закончит с
ужином. Теперь Жорж оказался в полном одиночестве. Вишни, служившие ему
десертом, были великолепны, намного больше тех, что давались мальчикам, и
там были две горсти.
Он положил их в ящик Александра.
Аромат сирени заполнял внутренний дворик. Жоржу вспомнились слова Отца
де Треннеса о том, что этот запах нарушает сон, мальчиков. Он
действительно беспокоил Жоржа, однако в дневное время, ибо напоминал ему