иметь мнение, противоположное его собственному, и не будет рад, если его
мнение проигнорируют. А Жорж точно знал, что предложит сделать. Это дело
касается только Александра и его самого. Он более не обязан информировать
Люсьена о своём поведении по отношению к Отцу де Треннесу после того,
как, согласно совету Люсьена, должен был держать Александра в курсе
событий. В одиночку, он отплатит Отцу шантажом с доносом.
Он встал, надел тапочки, накинул куртку поверх пижамы и застелил
кровать так, чтобы скрыть своё отсутствие - как научил его Отец. Затем,
встав на колени, он вырвал листок из своего маленького блокнота и,
оперившись на свой ящик для туалетных принадлежностей, написал в тусклом
свете ночника:
Немедленно идите в комнату Отца де Треннеса [Allez donc à l'instant chez
le père de Trennes]
Он посчитал на пальцах: получилась александрина [Александрийский стих -
французский двенадцатисложный стих с цезурой после шестого слога, с
обязательными ударениями на шестом и двенадцатом слоге и с обязательным
смежным расположением попеременно то двух мужских, то двух женских рифм.]
- александрина, который должна спасти Александра. Вот настоятель
обрадуется! Он оценит, когда до него дойдёт весь смысл содеянного. Он
прибежит сразу же, как только бегло взглянет эту строку, любопытствуя
узнать, почему превратно истолковывается его замечательная проповедь,
произнесённая им в воскресенье, и что он должен там обнаружить.
Жорж вспомнил, что по краям страниц его блокнота имеется позолота -
деталь, которая может выдать его, если воспитателю случится увидеть эту
страницу. Он убрал блокнот в карман и вырвал страницу из тетради,
хранимой им в ящике своей тумбочки. Он написал послание еще раз и
перечитал его. Его рука, которая была довольно тверда, пока он писал,
задрожала, когда он развернул бумагу к свету. Это был прекрасный образчик
сочинения, созданный им, даже превосходивший тот, в случае с Андре. Это
была не простая ябеда.
То, что он держал в руке, было анонимным письмом. На мгновение Жоржа
охватил стыд от позорной сути своего поступка. Может, ему ещё раз
обратиться к законам рыцарства? «Нет рыцарства без доблести». Несомненно,
хватило бы и одного такого поступка. Но мысль об Александре, даже ещё
более настойчивая, чем о Люсьене в том октябре, заставила его стать
безжалостным.
Он сложил бумагу, и с ней в одной руке и со своим фонариком в другой, с
великой осторожностью отправился в путь. У комнаты Отца де Треннеса он
почувствовал запах сигаретного дыма. Без сомнения, египетские сигареты.
Коридор был погружён в темноту. Жорж включил фонарик. Он ощущал себя
вором, идущим на преступление. Сравнивая, как он обычно делал, настоящее
и прошлое, он вспомнил свою последнюю ночную экспедицию, когда Александр
попал под арест после своей записки к нему. В ту ночь он был готов
пожертвовать собой ради мальчика, наказанного из-за него. Сегодня он
собирался предать одного из своих учителей и одного из своих
одноклассников; и ради того же мальчика.
Под дверью комнат настоятеля не было видно света. В это время он уже
должен был спать. Жорж развернул записку и протолкнул ее под дверь,
написанным вверх. После чего ударил по двери кулаком. Монсеньор
настоятель должен проснуться! Ответа не последовало. Может настоятель
спал как убитый в тени крыльев Орла из Мо? Жорж задумался над этим, но
без особого беспокойства; ему было нужно, чтобы его обязательно услышали.
Его больше заботило, чтобы его записку не приняли за розыгрыш. Он боялся
только того, что читатель его записки прибудет на место происшествия
слишком поздно. Предприятие в отношении Отца де Треннеса принесёт выгоду
только тогда, когда тот будет пойман in flagrante delicto [на месте
преступления, лат.]. Морис там уже добрых пять минут, и Жорж подсчитал,
что десять минут - это все, на что он может рассчитывать. Разъяренный
мыслью о провале, он постучал громче, и, наконец, знакомый голос ответил
изнутри. Он стукнул ещё раз, чтобы подтвердить, что тут действительно
кто-то находится, а затем выскочил из прихожей. Он пробежал вдоль
коридора, кончиками пальцев касаясь стены в качестве ориентира, до тех
пор, пока не приблизился к дверям общежития. Он достиг их, не включая
фонарика. Тут он остановился, испугавшись мысли, что Отец может поджидать
его. А настоятель может оказаться не слишком далеко позади! Предатель
оказался зажат между двух огней? Соединив таким образом трёх джентльменов