по-прежнему остававшийся учителем математики, главой Конгрегации,
исповедником Жоржа, Александра, Люсьена, e tutti quanti [и всех
остальных]. Что же теперь он думал об обладателях первых двух имён?
Осуждал ли их близость друг к другу, или же, наоборот, поощрял их
стремление к близости? Быть может, он, как и Отец де Треннес, считал, что
в действительности его коллеги иногда слишком наивны, и поэтому он должен
быть внимательнее? Или же, скорее всего, подумал - разве не замечательна
идея: выбрать двух таких привлекательных мальчиков для торжеств по случаю
главного юбилея колледжа? Возможно, он даже мысленно подтвердил свои
обещания воссоединить их дружбу. Солнечные лучи, проникавшие сквозь
цветные стекла окна, увенчивали их драгоценными камнями: и в этом
литургия опять не солгала. Гладиолусы, собранные у реки, были возложены к
ногам Пресвятой Девы. И там находился только один красный.
На вечерне за панегириком Сен-Клоду последовало шествие к гроту, где
была установлена статуя этого святого. Гимн в этот день звонили громко и
чётко:
Хвала тебе, достойный и почитаемый Отец!
Обрати глаза свои, О, Клод, на сыновей твоих!
Процессия остановилась на открытой террасе у оранжереи, грот
располагался под нею. Александр, первым делом, обратил внимание Жоржа на
апельсиновые деревья, вынесенные наружу для украшения террасы. Епископ
Пергама опередил сопровождавших его диаконов; затем, задрав голову,
словно разглядывая террасу, он возжелал благословения этому почитаемому
месту. Жоржу пришло на ум, что год назад Андре и Люсьен видели то же
самое.
Через день Жорж и Александр снова встретились в оранжерее. Они
поговорили о двух своих случайных и неожиданных встречах. Александр
выглядел задумчивым. Он раскрыл и принялся изучать свою ладонь. Потом
спросил у Жоржа:
- Ты веришь в гадание по руке?
- Да, если оно предсказывает приятное.
- После обеда на прогулке один парень из моего класса, знающий как это
делать, погадал мне и сказал, что я умру молодым.
- Идиот! Я думаю, что он ревнует тебя, и сказал это, чтобы тебя
расстроить. Забудь об этом. Это все чушь. Вольтер говорил, что умрет
молодым. На самом деле, он умер, когда ему было больше восьмидесяти!
Он схватил руки мальчика, и, наклонившись, как будто рассматривая,
поцеловал их. И сказал:
- Это - заклинание, откладывающее твою гибель!
Александр поступил ради него почти таким же образом, в случае с
догорающей спичкой, когда сам Жорж находился под влиянием суеверий.
Настроение Александра снова поднялось, и он рассказал Жоржу, что должен
играть роль пажа в Ричарде Львиное Сердце/: это была короткая пьеса,
включавшая в себя несколько песен, которыми юниорская школа должна внести
свой вклад в общий праздник дня награждений.
Они поздравили себя за эту новую благосклонность, оказанную им судьбой.
Репетиции смогут предоставить им многочисленные возможности видеться друг
с другом. Они почувствовали себя под защитой самих себя, выхлопотавших им
их роли.
Они были незаменимы для этого благонравного учреждения. Кажется, что ни
один праздник, религиозный или светский, не обходился без них. И даже
если отец Лозон всё ещё не перешёл на их сторону, то он не мог не
считать, что явно запаздывает за событиями. Кроме того, он, вероятно,
думал: раз праздники проходят у всех на виду, то им можно позволить
возобновить узы дружбы, так как в новом учебном году они оба окажутся в
старшей школе.
Александр уже видел свой костюм для пьесы: красный камзол, белые рейтузы,
шляпа с перьями. Он обрадовался красному камзолу, предпочтя его мантии
певчего.
- Я буду носить твой цвет, - заявил он. - Я могу быть твоим пажом, так
как ты дворянин! Ты знаешь, я никогда не думал об этом раньше, с тех пор,
как мы встретились - я имею в виду, что ты можешь быть благородным, то
есть, с тех пор, как ты перестал быть «де Сарром» и стал «Жоржем». Как
хорошо быть аристократом.
- Совсем не так, как быть красивым, мой прекрасный паж!
- Я думаю, что у тебя есть герб, как Ричарда Львиное Сердце.
- Да, но у меня он менее устрашающий! Просто слабый маленький огонёк
посреди сухих веток.
В следующее воскресенье, 11 июня, во второй половине дня, ровно за
месяц до каникул, у них состоялась первая репетиция Les Plaideurs. Так
как риторы и философы были поглощены подготовкой к экзаменам, большинство