нна Предте
чи [один из
христианских праздников, установленный в честь рождения сына у
престарелых родителей - праведных Захарии и Елисаветы, впоследствии
ставшего Иоанном Крестителем (иначе именуемого Предтечей). Празднуется 24
июня]. Следующий день, сказал он, будет отмечен зенитом годового хода
Солнца; после этого оно начинает снижаться. По этому поводу Иоанн
Креститель сказал: «ему должно расти, а мне умаляться». И, в самом деле, Рождеством Иисуса, к которому Иоанн Креститель был началом, открывается
период, когда солнце снова начинает подниматься.
А Жорж подумал: «моё Солнце, мой собственный спаситель, тоже поднялся над
моим горизонтом во время Рождества, но оно никогда не опустится».
Во время шествия Святейшего Сердца Иисуса он вычитал в книге гимн,
некоторые слова которого имели отношение к нему самому. «Положи меня, как
печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою».
Печать, которую он и Александр возложили на их дружбу, неприкосновенна -
не поэма о возлюбленном, но маленький порез, сделанный ими на руках своих
для объединения их душ, соединивший несколько капель крови.
Жоржу всё казалось лёгким, он больше не боялся никакой зримой
опасности. Близкая перспектива каникул и наполненность его сердца
заставляла считать все препятствия презренным. По пути в академию он
прошел мимо студии младшеклассников и намеренно остановился у открытого
окна. Он посмотрел на Александра, который спрятал улыбку в присутствии
воспитателя, как сам Жорж прятал улыбку у аналоя в присутствии Отца
Лозона и, особенно, в присутствии Отца де Треннеса. Солнечные лучи,
проникающие через окно класса, коснулись светлых волос мальчика,
превратив их в золото. Прошло время, когда Жорж созерцал мальчика только
тайно, украдкой, сквозь заиндевевшие окна зимнего вечера; как прошло
время, когда он, получив свою первую записку от Александра, сразу же
ударился в лиризм на тему солнечного света в студии в своем еженедельном
письме домой.
Ныне, в колледже, он считал себя свободным - как у себя дома, где он мог
перечитывать записки Александра, не пытаясь скрывать их. Бледное солнце
февраля осветило их дружбу в самом её начале; но в первое воскресенье
разгара лета та же самая дружба имела золотистую законченность
созревающих фруктов.
На заседании Конгрегации новообретённая дерзость Жоржа не уменьшилась.
Его рвение увеличилось, даже после пяти актов Polyeucte, а победа над
Отцом де Треннесом позволила ему снести высокомерный вид Отца Лозона.
Вместо того, чтобы сесть на своё обычное место, он переместился к
конгрегационалистам четвёртого курса, усевшись непосредственно за
Александром. Как только они опустились на колени для молитвы, он раскрыл
свою книгу и позволил открытке выпасть и спланировать к ногам Александра.
Мальчик повернулся, но, увидев Жоржа, не посмел поднять её. Бесстрашие
поменяло сторону. Жорж, наклонившись вперед, поднять открытку, ущипнув
при этом Александра за икру ноги.
Великий поход был достоин своего названия: он длился целый день, в
течение которого оба отделения школы находились вместе.
По обычаю, колледж покидали ранним утром, захватив обед и чай, и не
возвращались до наступления ночи. Они должны были провести весь день, как
в прошлом году, в нескольких милях от Сен-Клода, в имении, принадлежащем
семье мальчика из старшей школы, Дандена из Les Plaideurs [Данден, судья
- персонаж пьесы "Сутяги" Жана Расина]. Люсьен сказал Жоржу, что он был в
восторге от гостеприимства прошлого года; но не из-за парка, не из-за
замка, а из-за хижины садовника, где он провел целый час наедине с Андре.
Однако, тогда он выкурил слишком много сигарет, и ему стало плохо.
- Им трудно там уследить за всеми нами, - объяснил он. - Теперь твоя
очередь воспользоваться этим. Вы сможете последовать по нашим стопам к
хижине, как вы ходили в оранжерею.
Старшая и младшая школы встретились у ворот колледжа, но затем пошли
разными путями. Жорж и Александру удалось обменяться радостными жестами,
подтверждая, что они встретятся в самое ближайшее время.
Какой сияющий день! Совсем без недостатков. И Жорж беззаботно шагал
вперёд, уверенный, что ещё никогда не было такого счастливого человека на
земле, как он.
Некоторое время им пришлось идти колонной по одному, сойдя на узкую
тропинку, взбирающуюся в гору. Возле вершины находился водопад, и его
брызги освежили их. Для Жоржа открывалась неизведанная местность, и он