Они, не привлекая внимания, присоединились к своим группам. Вскоре Люсьен
лишился хитрой улыбки, которой он приветствовал Жоржа. Он выслушал его с
выражением испуга, но быстро оправился.
- Очевидно, - сказал он, - это поганое дело. Но тебе и Александру повезло
в одном отношении, я имею в виду то, что вас поймал именно Лозон. Он твой
духовник, и Александра тоже, и личный друг семейства Мотье. Он уже спас
тебя один раз; недавно он спас Мориса, чья ситуация была еще хуже. На
самом деле он должен получить медаль за спасение жизни! Он создал
определенное отношение к тебе. Ты заметил, что он ни сразу тебя не
наказал. Все устроится, вот увидишь - несколько mea culpas [моя вина,
лат. - формула покаяния и исповеди в религиозном обряде католиков с XI
века] перед его «Поклонением Агнцу» исправит дело.
Читая свой молитвенник, вероятно, Жития святых апостолов Петра и Павла,
подошел Отец Лозон. Жорж припомнил первые слова службы в честь тех самых
апостолов, и, по правде говоря, те первые слова были всем, что он тогда
прочитал. Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь
помышления мои издали [Псалом 139:2]
Таким вот плохим концом завершился Великий поход. Для Жоржа подобная
оценка приобрела ещё и ироническое звучание: Великий поход, несомненно,
будет самым несчастным походом его жизни.
На обратном пути старшеклассники и юниоры поменялись маршрутами. Пришел
черед Александру идти по римской дороге между полями хлопка. Так как от
них не требовалось строго соблюдать ряды, то он мог, вероятно, идти в
одиночку, наедине со своими мыслями, так как рядом не было друга,
пытавшегося его подбодрить. Возможно, к этому времени он уже понял, что
случившееся с ними сегодня было весьма серьезным. Дружба, которую Жорж и
он полагали вечной, как Афины или Рим, показала себя всего лишь перышком
на ветру.
Позади Жоржа и Люсьена среди весёлой компании шел и шутил Морис. У него
имелось одновременно больше и меньше причин веселиться, чем он
подозревал: тот, кто чуть было не добился его изгнания в связи с делом
Отца де Треннеса, склонялся теперь к мысли, что будет исключён, правда, в
компании с братом Мориса. В полном неведении о каких-либо проблемах,
Морис просил одного из своих спутников повторить слова вальса и мелодию:
Blonde rêveuse
Douce charmeuse,
Dans l'air tu fais flotter
Le parfum du baiser...
Блондинистый мечтатель,
Нежный обольститель,
Ты по воздуху носился
Благоуханием целуя...
Освоившись со словами и музыкой, Морис заявил:
- Рассуждая о чепухе, они заставляют нас заучивать её наизусть, когда
существуют такие хорошие вещи, которым мы могли бы научиться!
Жорж сказал Люсьену:
- Помнишь, что он сказал на днях о танцах с Отцами? Выглядит так, словно
я сам вступил в этот танец.
- Милая старая Саррдина, - ласково произнёс Люсьен, - Я полон раскаяния
из-за случившегося. Если бы я не предложил ту проклятую хижину, ничего бы
не случилось.
- Брось! Если кто-то и виноват, так это садовник, за то, что что не вымел
сосновую хвою. Кроме того, я должен тебе за идею насчёт оранжереи, к тому
же, никто и никогда не заставал нас там.
Едва ли он мог сказать Люсьену, что щепетильность излишня, так как именно
из-за него выгнали Андре. Они были квиты.
Неподалёку от Сен-Клода у дороги Жорж заметил срезанные ветви с листьями
- напоминание о праздновании Святейшего Сердца Иисуса. Они миновали их на
своём пути утром, но он тогда не заметил, что листва умерла: он поднял
глаза и посмотрел в сторону горы.
Он возвращался побежденным в дом, который оставил торжествующим. Ему
казалось, что все изменилось, что жизнь ушла из этого места, не оставив
ничего, кроме камней. Колледж потерял очарование сада и никогда не
случится того, что он обещал Александру. Как же ему хотелось, чтобы стены
вокруг него оказались в руинах, а отброшенные окурки сигареты спалили ту
хижину!
Обед оказался оживлённым событием. Даже настоятель, со своими
растрепанными волосами, имел, несомненно, озорной вид! Жорж проголодался
даже меньше, чем в тот вечер, когда выгнали Андре. Он и Александр,
вероятно, были единственными, у кого длительная прогулка не вызвала
аппетита.
Он взглянул на мальчика, чье отцовское имение стало местом действия для
событий, случившихся этим днём - того, кто играл роль отца Жоржа в Les
Plaideurs. Он, счастливец, вернулся возвеличенным башенками замка, кофе
со льдом и хлопковыми полями. Но в хижине его садовника самая прекрасная