в качестве акта самоуничижения - смирение являлось частью pièce de
résistance [основного блюда, фр.] в Сен-Клоде. Он представил, как добрый
Отец смягчится от такого количества добродетели, словно при виде белой
мыши. Но имелась некоторая опасность, что подобное может принять
комический оборот: такая назидательная история обязательно достигнет
настоятеля, и Отца Лозона, которому она могла не понравиться. От
самоуничижения, как и от кокосовой пальмы с мушмулой лучше отказаться.
Учитель произнёс:
- Вы блестящее начали с цитаты, хотя она, скорее, притянута за уши, но
то, что последовало дальше - приняло в вашем случае иронический оборот.
Вы не стали называть вещи своими именами, в отличие от вашего поэта. Там
не только необъяснимое количество оплошностей, но, с помощью весьма
любопытного феномена, все, написанное вами есть своего рода перестановка
истин. Вы подражаете тем монахам, у которых в Правилах их Ордена можно
прочесть, что они должны быть одеты в черное, и имеется чья-то приписка
на полях: «то есть, в белое».
- Я не знаю, что сказать, Отец. Не могу себе представить, как у меня
получилось такое.
- Вы попросту не просмотрели предыдущие уроки. Я предвидел, что подловлю
кого-то, но не думал, что вас. Не скрою, определенные последствия
неизбежны. Вы получите на один приз меньше. Мне и вашему духовнику, с
которым я обсудил случившееся, очень жаль. Но он и я не станем говорить
об этом с монсеньёром настоятелем, и, возможно, сможем спасти этот лист
ваших лавр.
Послеполуденное время было отведено для генеральной репетиции Les
Plaideurs. Все пошли в бельевую за своими костюмами. Актёры Ричарда
Львиное Сердце попросту остались в них, заполнив строгий коридор пажами и
воинами. Каждый паж имел свой костюм, и Жорж узнал тот, который описывал
Александр. Ему было радостно видеть, что мальчик, занявший место его
друга, нелепо смотрится в красном камзоле и белых рейтузах. Колледж
получит такого пажа, какого заслуживает.
Сестры подгоняли и налаживали костюмы, наслаждаясь этим, и пытались
сдержать приступы смеха по отношению к актерам. В одной из углов префект
студий лично набивал корсаж Люсьена, делая ему грудь, и одновременно
цитируя Лафонтена:
Meme encore un garçon fait la fille au college
До сих пор мальчик заменяет девочку в колледже
Рядом с ним графиня де Памбеш, отстегнув корсаж, ожидала свой животик.
Когда репетиция закончилась, и они переоделись в свою обычную одежду,
Люсьен принялся расспрашивать префекта о мадмуазель де Шанмеле [Mlle de
Champmeslé, урождённая Мари
Дема
р, 1642-1698, французская актриса, первая
исполнительница ролей в трагедиях Жана Расина.]. Жорж воспользовался
возможностью нанести быстрый визит в общежитие Александра. Он улыбнулся
при мысли, что чуть было не остался в парчовом плаще, светлом парике и в
обуви на красных каблуках.
Там никого не оказалось. Жорж подошел к кровати; он знал, что она стоит в
одиночестве. Свежие образы запечатлелись в его памяти. Кровать, стол,
тумбочка, коврик были как у всех остальных, хотя и не могли принадлежать
другому мальчику. Они были помечены, а два полотенца, висевшие на
кроватном поручне, промаркированы номером. Розовая пижама была сложена на
подушке; это повернуло Жоржа к идее Отца де Треннеса насчёт пижам. Ему
захотелось забрать её с собой, но он ограничился тем, что прикоснулся к
ней.
Актеры были приглашены на чаепитие в трапезную. Когда они
присоединились к остальным, то узнали, что оба отделения колледжа только
собирались вместе для ежегодной фотографии всей школы. Про участвующих в
постановке забыли; но, в любом случае, они получат право на особую
фотографию в день публичного выступления. Таким образом, из-за Les
Plaideurs, Жоржа на этой фотографии не оказалось, в отличие от
Александра. Отец Лозон мог, по крайней мере, получить удовлетворение от
этого, хотя лишался другого удовольствия - впоследствии сжечь
фотографию, на которой они оказались бы вместе.
Жорж не был в студии младшей школы после краткого собрания в январе.
Уединение конца учебного года, на котором он присутствовал там тем
вечером, оказалось для него последним Уединением в студии.
Как было принято, младшие мальчики сидели в первых рядах, но Александр,
оказавшийся по такой схеме в конце четвёртого ряда, сидел за своим
столом. Именно там он написал свою первую записку к Жоржу - единственную,