голосом. - Все они были написаны во втором семестре, и я оставил их дома,
когда был там на Пасху.
- О, а я припоминаю, что перед Пасхой ты говорил настоятелю, что никогда
не получал никаких записок, то есть они должны были быть написаны в этом
семестре.
Он на мгновение взглянул на Жоржа; его взгляд сообщил, что отныне ложь
исключается: Александр и он, каждый на свой манер, наконец-то сказали
правду. Затем священник добавил:
- Неважно. Не будем ворошить прошлое. Я верю твоему слову, и не стану
оскорблять тебя, требуя твой бумажник. Вернувшись домой, ты сможешь
переслать мне все записки в С. заказным письмом. Крайне важно, чтобы я
начал действовать без промедления. Задержка на один день может оказаться
фатальной. Поэтому я буду абсолютно беспощаден к тебе - тому, от кого в
данном случае зависит лечение. Итак, точно рассчитаем время, как мы это
делали с твоим приёмом в Конгрегацию. Сегодня десятое; ты уезжаешь отсюда
одиннадцатого. Если я не получу записки тринадцатого, то сразу же вернусь
в Сен-Клод и незамедлительно организую твоё исключение из колледжа. Было
бы жалко испортить тебе наш национальный праздник - новость достигнет
твоего дома четырнадцатого. [14 июля - День взятия Бастилии]
- Извини за бесцеремонность этого наставления. Ты вышел из той игры, но
полностью её не прекратил. Проклятый дух, которым ты одержим, передался
твоему бывшему сообщнику; твой образ по-прежнему с ним, и мы должны его
уничтожить. Смысл в том, чтобы нанести удар быстрый и жестокий. Я вправе
требовать от тебя сотрудничества. Мы имеем дело с мальчиком, которого я
считал своим духовным сыном, и который ныне, из-за тебя, перестал быть
им. Ты отнял его не только у его духовного наставника и родителей, но и у
Бога. Ты обязан вернуть его; пока же он исключительно твой. Воистину,
сама эта дружба требует, чтобы ты отдал ему самое большое, что есть в
твоей власти. Однажды ты поблагодаришь меня за то, что я подверг тебя
подобному испытанию, когда поймёшь последующую за ним пользу. И мальчик
тоже будет благодарить тебя, ибо поймет, что ты поступил так, поистине,
любя его.
Звук звонка, оповещающего о начале чаепития, и послышавшиеся затем со
стороны внутреннего двора голоса мальчиков сопровождали заключительные
слова Отца Лозона. Жорж, покидая комнату священника, вряд ли был в
состоянии присоединиться к своим однокашникам. Как и на следующий день
после Великого похода, он направился в спальню, чтобы побыть в
одиночестве и собраться мыслями по поводу своего нового несчастья. Звуки
извне, казалось, доносились из какого-то другого, неизвестного ему мира.
Он ощутил себя ещё более одиноким, чем в прошлый раз, когда тут стояла
тишина. Он чувствовал себя как будто в пустыне, повстречавшимся с лимбом.
[в католицизме: место между раем и адом, где пребывают души тех, кто не
заслужил ада и вечных мук, но не может попасть в рай по независящим от
него причинам; и души некрещёных младенцев - синоним неопределённости в
вечности] И слезы, теперь казавшиеся ему нелепыми, были незначительны. И
была еще одна вещь, которая показалась ему ныне столь же нелепой - их
план побега. Неукротимая уверенность Отца Лозона ясно продемонстрировала
ему, насколько хрупко его собственное положение. Человек, которого они
так долго обманывали, теперь знал все, и, следовательно, мог предвидеть
все их поступки. Продолжать борьбу с ним было бессмысленно. Они, два
мальчика, ныне окончательно повержены.
Надзор, которому был подвергнут Александр во время пасхальных каникул,
стал демонстрацией тех мер предосторожности, которые, несомненно, будут
предприняты на летних каникулах. Покинув школу, Жорж и мальчик не смогут
вновь увидеться друг с другом.
Одно лишь слово Отца, и им не разрешат или не потерпят никаких встреч.
Они стали узниками колледжа. У них отберут даже их сувениры, их
воспоминания. Жорж станет первым, кто принесёт подобную жертву.
Отказаться - значит перенести всю трагедию в лоно своей семьи, а это
ничего не изменит. Подчиниться - значит добавить к остальным его бедам
бесчестие. Но есть ли у него возможность не подчиниться? Требования Отца
Лозона некоторым образом напоминали требования Отца де Треннеса. Жорж
смог защититься от последнего; при столкновении с первым он оказался
безоружным. Опять же, получалось, что уважаемый священник получит то, что
жаждал и пытался заполучить другой священник с сомнительной репутацией. И