Жоржу очень долгим, он расхохотался.
- Боже мой! - он сказал. - Так этот «кризис», этот «горбун», эта
размолвка - всё ты?!
Морис смотрел на одного из лучших мальчиков своего курса с выражением,
вызвавшим запоздалый румянец у Жоржа - и менее невинный, чем в случае его
замечания насчёт красных галстуков. Морис произнёс:
- К вашим услугам, монсеньёр граф.
Судя по фигуре речи, ему хотелось вернуть Жоржу уверенность, и
одновременно ублажить себя готовностью помочь в такой аристократической
интриге, и даже, возможно, своему брату, участвующему в ней. Жорж
посмотрел ему в глаза, как это делал Александр, отвечая на один из
оскорбительных вопросов Отца Лозона, и сказал:
- Моя дружба с твоим братом - это не то, что ты подумал. Это я твердо
тебе обещаю, и, поэтому был бы признателен, если бы ты не дразнил его на
эту тему.
- Господи, да меня не волнует, что это за дружба! Меня это совсем не
беспокоит!
- Но Отец Лозон тебя беспокоит чуть больше?
- Да не кипятись ты. Настоятель был мне не по зубам, но наш старый друг
не таков. Даже Отец де Треннес не смог справиться - крутился вокруг меня
тогда, со своим латинским и греческим. Я бросаю вызов всем попам!
Ровьеры отправились наносить визит le Tatou. Жорж предложил своим
родителям прогуляться до начала школьных спектаклей. Можно было не
торопиться: первой шла пьеса о Ричарде Львиное Сердце. Ему хотелось
показать вид с террасы. Чтобы сократить путь (по его словам), он повёл их
тропинкой, а не главной аллеей. Его мать любовались прекрасными
апельсиновыми деревьями. Он завёл их в оранжерею. Рядом со стеллажами он
увидел окурок - один из тех, что выкурили они с Александром. Он раздавил
его ногой, так же, как давил гладиолусы у реки, так же, как Отец Лозон
раздавил их сигареты в хижине садовника.
Направившись к выходу, Жорж решил, что, должно быть, грезит: он увидел,
как его незримый гид неожиданно воочию возник на тропинке. Александр
явился светлым и грациозным, как на их первом свидании тут; и он как
будто догадывался, что сегодняшнее свидание - последнее. Он предстал
перед Жоржем в обстановке их прежних триумфов, в день, отмеченный началом
их разрыва. В молчании он приложил к губам палец - поцелуй, такой же
осторожный, как тот, который он послал во время чтения Жоржа в трапезной.
Морис, открыто следовавший за братом, сделал Жоржу быстрый
предупреждающий знак. У Жоржа пропала улыбка. Появились господин и
госпожа Мотье, следовавшие за Отцом Лозоном. Священник неожиданно
замолчал. Быть может, эта встреча поразила его своей необычностью? Если
конечный пункт этой прогулки был предложен Александром, то мог ли Отец
Лозон не догадаться, что таким образом свершается своего рода
паломничество по памятным местам, связывающим между собой мальчика и
Жоржа де Сарра? И в этот самый миг их прощания ему становится известно,
что значила для них оранжерея колледжа. Этот день раскрыл всю правду об
их свиданиях, которыми они наслаждались тут, иногда сразу же после
исповеди у него – дополнив то, что священник уже знал на следующий день
после Большого похода, когда два друга показательно каялись о случайности
той встречи в хижине. Несколькими минутами ранее он мог бы узреть и часть
косвенных доказательств, которые были уже излишними.
Жорж, ожидая своего выхода, решил сознательно испортить свою роль,
позволив себе забыть текст. Это стало бы своего рода дополнением к его
сочинению по религиозному обучению, испорченному по приказу. Какое же
удовольствие можно получить, сорвав это представление и испортив Les
Plaideurs - это стало бы расплата за смену пажа в Ричарде Львиное Сердце.
Леандр сможет смутить Дандена, удивить кардинала, огорчить настоятеля -
огорчить даже больше, чем Епископ из Пергама, проповедующий им на Троицу
- испугать префекта, сделать дураков из учителей, наградивших его таким
количеством призов, но не давших ничего Александру. Ему захотелось
унизить этот колледж, который избавлялся от лучшего своего сокровища.
Он прекрасно сознавал, что это всего лишь фантазия, и он не станет
следовать ей, так же, как и всем остальным фантазиям, заполнявшим его
мысли. Он решил не стараться; он сыграет свою роль так, как сможет. Он
был обижен на Дандена, но кое-чем обязан Изабель. И, прежде всего, он был
обязан Александру.
Он не мог отплатить ему таким странным способом, который не будет понят.
Мальчик почувствует себя униженным таким разворотом пьесы в сторону