озаглавленные: «Всё для Иисуса»; «Приди к Нему»; «Кто такая Мария?»;
«Приди к Иосифу»; «Небеса Открыты» и так далее. Он также пытался
продвигать Почитание Святого Экспедита, именуемого покровителем
школьников, потому что (так говорилось в листовке) этот святой «помогает
им быстрее справляться с их задачами».
Он также определил себя вербовщиком в ряде благотворительных дел, среди
которых имелись «Корочки Хлеба Маленьких Клириков Единственного
Непорочного», определявшие пожертвования им следующим образом:
Одна Корочка Хлеба, то есть десять франков в честь преподобного Антония
или Святой Терезы Младенца Иисуса.
Три Корочки Хлеба, то есть тридцать франков в честь Святого Семейства
(Иисус-Мария-Иосиф).
Двенадцать Корочек Хлеба, то есть подношение ста франков в честь
Двенадцати Апостолов.
И наконец, Люсьен мог принимать заказы на чётки, так как он был
представителем совета, именуемого «Чётки для детей». Он предлагал «чётки
с обычными цепочками», «чётки с экстра прочными цепочками» и целую серию
разнообразных бусин: с кокосом; под кокос; и даже самый настоящий кокос.
Более или менее добродушные шутки Жоржа не достигали Люсьена; он видел в
Жорже своего первого обращённого. И как мог Жорж отказать ему в
поддержке, когда это могло дать дополнительные индульгенции для
евангелиста? Кроме того, требуемые пожертвования были не очень
обременительным: франк, франк пятьдесят, в одном случае всего лишь пять
сантимов. Самым дорогостоящим пунктом оказалась «Корочка Хлеба»: Жорж
просил казначея выдать ему тридцать франков на Святое Семейство.
Он отступал только в случае Дел, бывших более или менее отдаленными. Это
напоминало ему об уговорах вступить в «Морскую и колониальную Лигу»
[Польская общественная организация «Морская и колониальная лига» была
образована в 1930. В её программу были включены пункты о необходимости
борьбы за обретение Польшей колоний], к которой его убеждали
присоединиться в Лайде, несмотря на то, что у него не было намерений ни
совершать длительные путешествия по морю, ни жить в колониях; ибо он
страдал от морской болезни и боялся змей.
Таким образом, привязанность, к которой он склонял Люсьена, была
платонической; и он был полон решимости, что она наступит раньше, чем его
заманят в организацию, которая на самом деле существовала в колледже - в
Конгрегацию.
Отец Лозон спросил его после исповеди, не окажет ли он честь примкнуть к
Детям Девы Марии; но он ответил, что, по его мнению, это должно требовать
длительной духовной подготовки. С Люсьеном, который также поднял вопрос
об этом, он был более откровенен, и передал ему мнение Марка де Блажана.
На самом деле он был рад, что держит Люсьена под контролем на этом этапе,
и, таким образом, даёт себе больше свободы действий по отношению к своему
другу.
Однажды он сказал Люсьену, что находится в самом разгаре глубокого
морального кризиса, из-за серьезных сомнений в вопросе о религии, и что
это, без сомнения, связано с произведениями Анатоля Франса, которые он
никогда ещё полностью не обсуждал с ним. Его сомнения вызревали и теперь
неожиданно пришли в голову, тем самым ослабляя влияние Уединения. И делая
вид, что пребывает в поисках просветления, он устроил проверку веры
Люсьена, объясняя, как мог, в ходе прогулки, причины своих сомнений.
Люсьен спокойно выслушал и ограничился комментарием:
- Не глупи!
Напрасно Жорж приводил аргументы и демонстрировал высокий интеллект.
Люсьен был глух ко всему. И в тот же вечер он передал Жоржу свой блокнот,
в котором написал следующее:
«Больше молиться ради обращения Жоржа».
Это было уже чересчур. Почти то же самое, что оповестить о его
действительном обращении. Хотя, почему бы и нет, это не самая плохая
идея. Жорж будет обращён Люсьеном, как Люсьен был обращён Андре, только с
разными намерениями, как и в случае с индульгенциями. Вместе они будут
плакать, стоя на коленях на прикроватном коврике; и молиться бок о бок в
пижамах. Между ними будет благочестивая дружба, достойная святых Плакида
и Мавра. Они соберут миниатюрную общину Святого Тарцизия и будут часто
прислуживать на мессах настоятелю. Люсьен будет польщен этим, и станет
любить Жоржа больше, чем прежде. И вполне возможны интересные
последствия; многое может случиться под покровом добродетели. Тем не
менее, учитывая все обстоятельства, Жоржа не слишком прельщала роль