Люсьеном; и их головы соприкасались, когда они наклонялись вперед, чтобы
прочитать музыку; а их колени - когда они оба тянулись ногой до одной и
той же педали. А иногда Жорж мог брать руки Люсьена и растирать их,
якобы, чтобы согреть.
В начале декабря Люсьен обморозил себе пальцы. Так как они мешали ему
заснуть, то он получил разрешение пойти после обеда в лазарет и омыть
руки в настое танина. Однажды ночью, Жорж, будучи уже в кровати, увидел
Люсьена, возвращавшегося после этого лечения, и идущего на цыпочках. Он
наблюдал, как тот раздевается и видел, что делает это он сейчас очень
скромным образом. На следующее утро Жорж намочил руки под краном во дворе
и был достаточно внимателен к тому, чтобы они не высыхали. К вечеру у
него тоже оказалось ознобыши, и он стимулировал их так эффективно, что,
спустя несколько дней, их можно было рассматривать как несомненный сигнал
тревоги. Другие в подобном случае получали лечение во время чаепития. Но
Жорж не ошибся, думая, что он будет пользоваться такой же
благосклонностью, как Люсьен. Сестра из лазарета оказалась такой же
услужливой, как и учительница музыки. Так что их первый совместный визит
в лазарет пришёлся на вечер. Индикатор на двери гласил, что Сестра из
лазарета на месте - ВХОДИТЕ.
Вода грелась на газовой горелке, и уже были подготовлены два тазика.
Сестра отдала Люсьену записку, обещанную ему, и касающуюся индульгенций
Святой Бриджит. И справилась у Жоржа о его родителях.
- Тебе станет лучше до Рождества, - сказала она ему. - Ты не должен
появляться дома с неприятными опухшими пальцами. Мальчики из Сен-Клода
обязаны возвращаться к своим семьям не только более благочестивыми и
получившими больше знаний, но и с крепким здоровьем вплоть до самых
кончиков пальцев.
Жорж вскоре очутился у окна, откуда, в первый день семестра, увидел
играющих Андре и Люсьена. Он подумал, что Андре спал на одной из этих
кроватей, в ночь перед тем, как его отослали. Эти воспоминания расстроили
его. Он ожидал большего удовольствия от этой небольшой вечеринки.
Двое друзей возвращались в спальню по тихим коридорам. В конце пути Жорж
спросил:
- О чём ты думаешь?
Люсьен ответил не сразу, но, открывая дверь в общежитие, произнёс:
- Я думал об Андре.
Жорж не слышал это имя из уст Люсьена с той памятной ночи 6 октября. И
теперь, неожиданно, исчезнувший было призрак снова возник между ними. Но
что последует, подумал Жорж, за этими мыслями Люсьена? Не мог ли его
старый враг стать неожиданным союзником? Как только они оказались в
постели, и возобновился разговор, Жорж сказал:
- Я думал, что Андре был изгнан в связи с твоим планом морального
очищения. Разве я не видел, что ты - не сжёг, а сжевал и проглотил свои
записи и стихи? Но, возможно, ты всего лишь лицемер?
- Я никогда не переставал ни думать об Андре, - сказал Люсьен, - ни
молиться за него столько, сколько молюсь за кое-кого, хорошо известного
тебе.
- Большое спасибо, - ответил Жорж.
Люсьен добавил:
- Это случилось в лазарете, когда мы впервые встретились, и у нас обоих
были ознобыши.
Далёкий Андре, по-прежнему оставался кумиром, и все уловки Жоржа
оказались вторичными. Но, может, Люсьен любит одновременно и Андре и
Бога? Если он обнаружил, что такое противоречие терпимо, если прошлое и
настоящее в его мыслях объединилось, то Жорж может спокойно отказываться
от борьбы.
- Это признательность или подавление собственного я заставляет тебя так
часто думать о времени, когда ты был с Андре?
- Ты не понимаешь, каким он был мне другом.
- Разве? Ты сделал это достаточно ясно!
- Может быть. Но я имею представление, что часть нашей дружбы, которую
помнишь ты, является именно той частью, о которой я забыл, и потому что я
её забыл, я могу все еще думать об Андре.
- Почему тебе просто не признать, что ты по-прежнему без ума от него, и
не думаешь ни о чем другом? И бросить всю эту чепуху со святыми
фотографиями и скапуляриями?
- Там действительно нет ничего такого, что может вызвать такое
недовольство! Ты прекрасно знаешь, что между нами есть клятва на крови.
Кроме того, по его гороскопу, который нарисовал мне мой дядя, он и я, мы
оба имеем три планеты в том, что называется Домом Друзей. И еще - мы оба
родились под знаком Воздуха - всего есть четыре знака: Воздух, Огонь,
Земля и Вода; и это доказывает, что Андре и я были рождены, чтобы стать