друзьями.
- Ты слишком веришь гороскопам. Сказать тебе кое-что ещё? Думаю, что всё
это твоё обращение не стоит и выеденного яйца! Ты не смог избавиться от
прошлого человека, мой дорогой Люсьен. Знаешь, как переводится Андре с
греческого? Человек. Тебе бы лучше проявить интерес к моей кузине. Ты и
она созданы друг для друга, хотя я подозреваю, что она родилась под
знаком Огня. Ты мог бы её дополнять - знаешь, как воздух, раздувающий
огонь.
- Мои огни все потухли.
- Да, я и забыл, что твоя Луна находится в десяти, как у Жанны д'Арк.
- Ты смеёшься над этим, но не знаешь, что тут имеют в виду: Луна в
десятом доме - это знак известности.
- В самом деле? Я думал, что это знак непорочности.
- Почему бы не ограничить себя наблюдением за своими кузинами?
Последним усилием Жорж внезапно изменил свою тактику.
- А это идея! Предположим, что мы должны были молиться за нее? Я попрошу
у нее две фотографии, и мы будем держать их в наших молитвенниках, как
это делал Блажан.
Люсьена, казалось, весьма возмутило подобное предложение.
- Право, Жорж, - сказал он. - Как ты мог предложить такое! Особенно
сегодня, в праздник Непорочного Зачатия.
Интерес, испытываемый Жоржем к Люсьену, никак не сказался на его учёбе.
Напротив, для того, чтобы утешить себя за разочарования в вопросах
чувств, он занимался в таком стиле, чтобы по возможности как можно чаще
быть лучшим на курсе. За октябрь и в ноябрь у него оказались самые
высокие ежемесячные отметки, зачитанные настоятелем в студии. Он был
уверен в точно таком же своём триумфе по результатам декабря, которые
должны были огласить через несколько дней, перед отъездом на каникулы.
Его имя каждый раз появлялось на доске почёта, с пометкой отлично. Таким
образом, отъезд Блажана - Блажана, достоинства которого он едва успел
проверить, и про которого говорили, что он очень умный, - принёс ему
больше пользы, чем изгнание Андре. По причине этого Жорж безраздельно
властвовал во французском, английском, истории, греческом и латыни.
Остальное дисциплины он предоставил другим.
В математике ему помогал Люсьен, но самоуважение заставляло его
попробовать смягчить подобное мошенничество, по крайней мере, в
собственных глазах. Люсьен передавал решения или точные доказательства, а
затем Жорж использовал свою изобретательность, решая их снова, по-своему;
этот метод заслужил такие комментарии в его тетради по математике: «более
изысканно», «растянуто», «надумано», и «не ходить вокруг да около».
С другой стороны, он не нуждался в религиозном рвении Люсьена для того,
чтобы выделяться по утрам в воскресенье, во время религиозного обучения в
классах. Это походило на своего рода пари с самим собой: он отвечал на
вопросы соответственно книге, но обладал тайной гордостью, зная, что мог
бы дать и другие ответы; он держал их при себе. Он стал первым по
религиозному сочинению за целый семестр и поспорил с Люсьеном, что такой
недостойный как он, получит первый приз.
Из всех уроков религиозного обучения за семестр был один, который
запомнился Жоржу. Тот урок начался, как обычно, с молитвы, адресованной
Святому Сердцу: старый учитель истории, который преподавал им ещё и
религиозное обучение, призвал класс под его защиту. После чего, поскольку
темой разговора оказалось Животворящее Древо Креста Господня, Отца
попросили рассказать что-нибудь о древе познания Добра и Зла, которое, по
его словам, было в Эдеме прообразом древа Креста, и соблазнение произошло
как раз от него, в то время как спасение исходило от других. В
независимости от того, что рассказывал им Отец, и какие вопросы возникали
при этом, существовало правило: никогда не должно быть никакого смеха.
Один из мальчиков спросил, известно ли, какого вида было древо познания
Добра и Зла. Добродетельный отец снял свои очки, протер глаза и
невозмутимо ответил:
- Это интересный момент. Я упустил его из виду во время урока о земном
рае, и я рад шансу вернуться к нему. Вот как обстоит вопрос: большинство
людей считают, что древо познания Добра и Зла было яблоней, потому что
так написано в Песне Песней [30-я часть Танаха, 4-я книга Ктувим,
каноническая книга Ветхого Завета, приписываемая царю Соломону], которую
вам читать запрещено – «Под яблоней разбудила я тебя». Другие же
полагают, что то была смоковница, так как, съев запретный плод, Адам и