песней» - «Закрытый сад... запертый родник, запечатанный источник». Разве
не ложь, что в его силах собрать все фрукты в этом саду? И, если он
захочет сделать это, потревожит ли это прозрачные воды этого источника?..
Во время перерыва, делая вид, что собирается пойти на фортепианную
практику, он направил свои стопы к игровой площадке юниорской школы.
Он остановился в конце коридора, выходившего на ту площадку. Там он на
миг задержался, надеясь увидеть Александра и позвать его. Но мальчика не
было видно, и Жорж не решился идти дальше.
Вернувшись назад, он обозвал себя ослом; он вел себя, как в день их
встречи в коридоре. Пытаясь найти причину своей нерешительности, он
вопрошал себя, был ли это страх перед воспитателем из студии, который
помешал ему.
Он пришел к выводу, что он может никого не бояться, и что любви к
своему другу должно хватить, чтобы сделаться смелым по отношению к любой
опасности. В этом случае опасностью был его друг, сам мальчик, который
был ему угрозой. И Жорж подумал, что открыл источник своего ложного стыда
в ощущении, что он обманул друга, возникшем из-за его записки. Перед тем,
как увидеться с мальчиком снова, он должен, конечно же, отправить ему
что-то лучшее, чем украденное стихотворение.
Во время занятий в студии в тот вечер, он написал - на этот раз без
раздумий - записку, которую он предполагал передать во время завтрашнего
причастия.
Дорогой Александр,
Я с воскресенья живу в восторге от твоей записки. Я ношу её под сердцем,
и она делает твою близость все более реальной для меня. Весь колледж -
это твоя близость. Его расписание является проявлением твоей близости. Ты
входишь в твою спальню, становясь ближе ко мне, как воплощение утра. В
полдень я насыщаюсь тобой; и ночью, хотя ты, кажется, становишься дальше
от меня, это только, чтобы быть совсем рядом со мной.
Ты знаешь об этом?
За завтраком Александр улыбнулся ему; и Жорж получил удовлетворение.
У Святого престола Люсьен тут же ушёл с их пути, как только позволили
обстоятельства. Александр подал знак, что имеет записку для передачи, и
Люсьен поменялся с ним местами. Жоржу удалось прочитать записку в церкви.
Она состояла из двух слов, написанных заглавными буквами: Я СЧАСТЛИВ.
Жорж тоже был счастлив. Но когда Люсьен попросил показать записку, он
не отдал её; он уже уклонился от того, чтобы продемонстрировать ему
первое послание.
- Они глупы, - заявил он, - и имеют значение только для меня.
И действительно, те глупости теперь значили для него всё. Иногда в
течение дня, он повторял про себя те два послания Александра,
останавливаясь на их сути. В студии, или во время урока, они врывались к
нему, как внезапное солнце, или как крик петухов, который он как-то
принялся описывать своим родителям.
Но ночью, когда он лежал в постели, те же слова не поднимали его
настроение, а скорее убаюкивали. Они больше не были ярким лучом света,
больше не были триумфальным гимном. Они были словами, сказанными очень
тихо, на ухо, и поглощались его первым сном. Они были небольшим ночником,
наблюдающим за его спящим духом, подобно слабому уютному светильнику,
полусумраком освещавшему всё общежитие.
Жорж надеялся на пятницу, предполагая провести ещё одну экспедицию в
младшую школу во время большой перемены после завтрака. Он надеялся, что
в честь этого дня, Венера предоставит ему своё покровительство. Ведь
тогда, в феврале, тоже была пятница - когда он впервые обратил внимание
Александра на себя, толкнув его. Разве он был не прав, из-за того, что
верил - только слегка - в мифических богов?
Для начала он пошел в спальню и залил свои волосы духами. Это
заставляло его чувствовать себя одновременно свежо и смело.
Когда он дошел до конца коридора, где накануне у него начались
колебания, он сразу же увидел напротив себя Александра, прислонившегося к
дереву. Взяв небольшой камешек, Жорж бросил его в направлении мальчика,
который посмотрел в его сторону с мгновенно появившимся восторгом. Тем не
менее, когда он двинулся к Жоржу, это было с такой почти магической
неспешностью, словно отдавая ему честь даже в походке.
- Я пришел поговорить с тобой, если это не слишком рискованно, - произнёс
Жорж.
В качестве ответа мальчик сделал презрительный жест в направлении
дежурного Отца: тот был на некотором расстоянии от них, играя в футбол с