Он был братом Мориса, а разве не Морис обрёл своё кредо в непристойных
стихах Ришпена?
Правда, до недавнего времени он уделял много времени своим религиозным
обязанностям; но Жорж точно знал, что подобным в Сен-Клоде пользовались
для маскировки. Что, если он, прислуживая на мессе в верхней часовне,
думал о чем-то совершенно другом, чем месса? Если же его благочестие было
подлинным, мог ли он согласиться на такую двусмысленную близость так
быстро?
Не был ли он с кем-то близок, как и Люсьен во время первого семестра
Жоржа? Люсьен являлся предводителем группы общества Святого Детства, но,
не смотря на это, по-прежнему был связан двусмысленной дружбой с Андре.
Как Жоржу узнать, нет ли у Александра особенной дружбы в младшей школе?
- А у тебя нет такого же друга в твоей школе? - спросил он Александра,
как только они снова встретились в оранжерее.
И пораженный Александр ответил, что такого друга у него нет.
- И у меня нет, конечно. Ты мой единственный большой друг, но я очень
приятельствую с моим соседом, Люсьеном Ровьером, мальчиком, который в
церкви слева от меня. И это даёт мне возможность с удовольствием
поговорить о тебе.
Александр, казалось, был этим поражён и удивлён. Он сказал:
- Как?! Значит, вы говорите обо мне?
- Но Люсьен друг…
- Значит, у вас два друга! Я же могу иметь только одного.
С этими словами он пустился наутек.
Жорж остался, не веря только что произошедшему. Он испытывал отчаяние -
чувство, бывшее для него совершенно в новинку. Его счастье проскользнуло
сквозь пальцы, и кроме него, никто в этом не был повинен. Его разговоры о
дружбе были рассчитаны, чтобы проверить Александра, но тест обернулся
против него самого. Он вообразил, что мальчик лицемерен; он обнаружил, что честность мальчика чрезвычайно прочна. Как же плохо он читал Карту
Любви: разве среди мест, которые следовало избегать, не было
«Легкомыслия»? Однако, на обратном пути в студию Жорж попытался убедить
себя, что плоды, добытые с таким трудом, не могут быть безвозвратно
потеряны. Кроме того, столь бурная реакция Александра, по крайней мере,
продемонстрировала силу его чувств к нему, Жоржу.
Люсьен тоже успокоил его. Он не верил, что Александр мог всерьёз
рассердиться на такую мелочь, и кроме того, в соответствии с классической
драматургией, каждая любовь, каждая дружба имеет своё доверенное лицо, и
он, Люсьен, увидится с мальчиком и всё разъяснит. Он расскажет мальчику,
что у него самого тоже имеется настоящий, очень большой друг, с которым
он расстался, но которого никто не сможет заменить. Жорж отказался от
посредничества Люсьена; ему было более чем достаточно вмешательства
Люсьена в его дружбу с Александром.
Следующим утром на мессе мальчик был аккуратен, как обычно, и сиял,
выглядев, несомненно, даже более тщательно вычищенным и причесанным; но
он ни разу не взглянул на Жоржа. Если бы не слишком быстрое и частое
перелистывание страниц, то можно было подумать, что он занят чтением
книги. Направившись причащаться, он сознательно отстал, так чтобы ни
Жорж, ни Люсьен не оказались рядом с ним. В этой же манере он настойчиво
продолжал действовать и в последующие дни.
И вот, без сомнения, скорбное воскресенье! Во время высокой мессы Жоржу
вспомнилось прошлое воскресенье, когда мальчик, который в настоящий
момент избегал его, тогда намеренно развернул кадило в его сторону.
Позже, в трапезной, во время зачитывания списка имен было зачитано имя,
ранее восхищавшее Жоржа своим изысканным звучанием, а теперь пронзившее
его сердце.
Вечерня принесла краткий миг облегчения. Александр щеголял в красном
галстуке, которого не было на нём утром: он, должно быть, сменил его
после обеда. Но это, без сомнения, было простым удовлетворением прихоти:
даже не жест иронии, ибо он не выказывал признаков заинтересованности в
Жорже - и это после того, как купил галстук в его честь.
Следующая неделя прошла столь же печально. В одно утро, с целью создания
эффекта отсутствия, Жорж притворился нездоровым и остался в кровати до
обеда. На обеде он увидел, как Александр один раз глянул в его сторону.
Это показалось ему хорошим знаком: мальчик, хотя и украдкой, но следил за
ним. Но прежде, чем рискнуть, начиная собственное наступление, Жоржу
хотелось убедиться, чтобы у Александра открылись глаза на проблему с