и флакон. И хотя он не взглянул на Жоржа, но у того появилось ощущение,
что тут имеется причина торжествовать.
На следующее утро, войдя в церковь, Александр улыбнулся ему; и Жорж
отказался бы даже от тех двух его записок ради такой улыбки. Затем они
снова встали бок о бок у престола. Мальчик пах лавандовой водой. И он
прошептал он Жоржу:
- Вечером в шесть.
Какая же разница между тем и этим воскресеньем! Шел дождь, но для Жоржа
это был прекрасный день, в отличие от прошлого воскресенья, когда ярко
светило солнце. Безразличный к очень плохим отметкам недельных тестов -
по научным темам - он торопился к оранжерее.
Александр сказал:
- Когда я понял, что вы не сдержали наш секрет, и что у вас уже есть
друг, я возненавидел тебя. Затем, после всего, я понял, что это не имеет
значения, просто это больше, чем один вид дружбы. Но я хотел подождать и
посмотреть, что будете делать вы, потому что всё равно я не знал, как
поступить. Разве вы не догадались, когда увидели на мне красный галстук в
прошлое воскресенье? Я намеренно не одел его утром; но тогда я думал, что
буду хитрым и жестоким, но я изменился. Но почему-то не мог встретиться с
вашими глазами. Мне было стыдно из-за нашей ссоры. И все время я думал о
тебе и ещё больше полюбил тебя.
Жорж обвил рукой шею Александра. Итак, проделав это, ему стало не
страшно поцеловать его; но Александр покраснел, и не решился вернуть
поцелуй.
- Ты забыл, по счастью, это бывает - что по воскресеньям я не занимаюсь в
студии в это время. Чтобы попасть сюда, я был вынужден просить разрешения
покинуть с середины заседание Академии. Настоятель, должно быть, подумал,
что мне на самом деле очень плохо! Когда я уходил, они обсуждали Великого
Дофина [Людовик Великий Дофин (фр. Louis le Grand Dauphin), 1661-1711,
единственный выживший законный ребёнок Людовика XIV от Марии-Терезии
Испанской, его наследник (дофин Франции). Умер за четыре года до смерти
отца и не царствовал]. Но я предпочёл своего собственного маленького
дофина.
И, не улыбаясь, добавил, - Ты больше не ревнуешь Люсьена Ровьера?
- Только к тебе!
- Кстати, а когда твой день рождения? К счастью, я вовремя заметил день
твоих именин; но я возненавижу себя, если пропущу твой день рождения.
- 11 сентября.
- А мой 16 июля. Наши месяцы не одни и те же, но, по крайней мере,
совпадает сезон - мы оба принадлежим лету. И к весне - день Святого
Александра - это более или менее начало весны, а день Святого Жоржа
приходится на 23 апреля.
Они направились к двери. Жорж открыл её, однако, задержался в оранжерее, не желая уходить.
- Как хорошо пахнут апельсиновые деревья! - произнёс он. - Этот аромат
для тебя - для твоей весны.
Мальчик неожиданно поцеловал его, так легко и быстро, как будто это
должно было остаться незамеченным, и, улыбаясь, сказал:
- Это для моей весны.
Жорж вернулся на свое место в Академии. Настоятель декламировал
надгробную речь - они приблизились к её концу.
«Ah, moderation de Cornet, tu dois bien confondre cette jeunesse
aveugtee!..»
Жорж обследовал своих коллег-академиков: один протирал линзы снятых
очков; у другого были воронкообразные уши; еще один, из класса философии,
не останавливаясь, крутил перстень, который носил на пальце. Несомненно,
он был прав, гордясь кольцом: только философ по происхождению осмелится
носить кольцо колледжа Сен-Клод.
Позже, прибыв на заседании Конгрегации, Жорж глянул на Александра.
Мальчик с серьёзным видом сидел на своей скамейке. Он ответил на взгляд
Жоржа едва заметной улыбкой. Завтра наступал день Святого Иосифа, и отец
Лозон рассказывал об этом святом.
За ужином Жорж обнаружил записку от Александра в своём ящике.
Александр, должно быть, оставил её там в качестве сюрприза для Жоржа,
когда вернулся из оранжереи. Жорж вскрыл конверт: тот содержал локон
светлых волос на небольшом кусочке клейкой бумаги, и ниже было написано:
Для Жоржа, в память о моих первых настоящих именинах и нашего большого
примирения - этот локон моих волос (надушенных).
Позже, когда он уже был в постели, Жорж взял эту записку в руку и
вдохнул её слабый аромат. И, опять, придя в восторг от этого послания, он
начал сомневаться про себя относительно главного события дня. Правда,
которую он осознавал, но не принимал всерьёз, теперь явился к нему с
поразительной ясностью: он и Александр оказались на развилке дорог между