получше. Но он всё более остро ощущал тот факт, что не может написать
Александру. Чтобы убить время, он замыслил отдать себя делу, посвятив его
другу, пока будет ждать начала исторической коллекции, которую когда-
нибудь создаст вокруг имени Александра. Он решил собирать антологию всех
стихов о мальчиках, и посвятить её своему Александру. Это должно стать
венцом Александра, более достойным Парнаса, чем Отель Рамбуйе. В
библиотеке имелся довольно большой выбор; у Жоржа был обильный материал
для исследований; работа заполнит оставшуюся часть каникул.
Начал он с современников, но пробежав по многочисленным листам
каталога, понял тщетность своих усилий. Для него ничего не было. Как
могла его собственный эпоха не создать ничего на эту тему, кроме «Детской
молитвы на пробуждение», «Радости семьи» и других стихов, более
подходящих для проповедников и тому подобного народа, имеющих дело с
«Ангелом в доме»? Возможно ли, чтобы наиболее впечатлительные и красивые
из всех существа никого, кроме семьи и религиозной поэзии не вдохновляли?
Без сомнения, он мог найти что-нибудь в работах барона де Ферзена, из
которых Андре извлёк стихи во благо Люсьена. К сожалению, библиотека не
содержала ни одного произведения далеко не самого читаемого автора.
Жорж понадеялся, что лучше получится с древними. Но он обнаружил, что
Греция была не особенно хорошо представлена в библиотеке: помимо Гомера и
драматургов, там были только прозаики, и, конечно же, ему не пришло в
голову обратиться к ним.
Античный Рим был представлен лучше. Проигнорировав Вергилия, главные
эклоги которого уже были ему известны, Жорж сосредоточился на переводах
различных латинских поэтов. Безусловно, он обнаружил у них многое,
больше, чем он ожидал. Он искал строки, которые тронут его, но не будут
шокировать.
В конце концов, из прочитанного он сохранил только одну короткую
эпиграмму, в которой Катулл [Гай Валерий Катулл (лат. Gaius Valerius
Catullus), ок. 87 до н. э.-ок. 54 до н. э.) — один из наиболее известных
поэтов древнего Рима и главный представитель римской поэзии в эпоху
Цицерона и Цезаря] предложил разместить триста тысяч поцелуев, или даже
больше, на «сладких глазах» Ювенция. Это должно стать подарком античности
Александру. «Сладкие глаза...» Сладкие слова уже появились в их
отношениях - в стихотворении к Возлюбленному. Мальчик, возможно, скажет,
что это заходит слишком далеко; он утонет в меду его глаз.
Думая об этой поэме, Жорж почувствовал смущение от того факта, что
Александр по-прежнему считал, что Жорж является автором того
стихотворения. Это мошенничество, поначалу радовавшее его, ныне
становилось ему неприятным. Это был его долг - не говорить Александру
ничего кроме правды. Когда он процитирует мальчику Катулла, он должен
будет рассказать кое-что об Эдмоне Ростане.
Между тем, он получил письмо от отца Лозона - письмо стало пятым,
включая ответные послания Блажана и Мориса, которые он получил из города
С., за неделю. Становилось очевидным, что все его орудия били по одной
цели. Его развлекали повторные появления «я» в начале каждого абзаца в
письме доброго Отца: эту особенность, несомненно, можно было принять в
качестве доказательства энергичного и решительного характера священника.
Мой дорогой мальчик,
Я благодарю Вас за Ваше письмо, на которое я не торопился отвечать:
мальчиков из колледжа на каникулах следует оставить в покое. Поэтому мое
письмо будет своего рода предисловием к новому семестру.
Я был доволен, что Вы написали, потому что в этом я вижу доказательство
того, что Вы по-прежнему придерживаетесь хороших намерений. Я вижу, что
Вы извлекли прибыль из совета, данного мной насчёт вашего чтения, но я не
знаю работу, которую вы упоминаете («Милый Иисус»). Тем не менее, в этом,
как и во всех других вопросах, вы не сможете сделать лучше, чем спросить
совета у своих родителей. Они несут свою миссию, совместно со школьными
наставниками, чтобы научить Вас, как прожить свою жизнь разумно.
К тому же, я поздравляю Вас, если Вы не запамятовали, что Вы наконец-таки
скоро вступите в Конгрегацию. Из того, что вы говорили мне о своей
решимости не останавливаться на узком поле нравственного совершенства,
очевидно, что вы осведомлены обо всём значении и размахе этого события.
+ Лозон
P.S. Я желаю Вам благочестивых устремлений в праздновании Жертвы святой
мессы.
Вот и наступил первый день нового семестра. Жоржу хотелось забрать с