я прошу Вашего прощения за то, что был одним из тех невинных». Он
заключает пассажем, который до сих пор силён, хотя и несколько странен: о
том, что, по его мнению, когда наш Господь говорит, что Царство Небесное
принадлежит тем, кто как малые дети, он не выдвигает их предполагаемую
невинность в качестве образца добродетели, а только их малый размер, как
символ смирения.
- Итак, это то, что Отец латинской Церкви сказал об этом. Святой Пётр
Канизий, живший в шестнадцатом веке, был одним из реформаторов
католического образования - он еще более сокрушителен в своем признании
ошибок и порочных связей своего детства; но оно, пожалуй, создаёт
некоторое допущенное преувеличение святого смирения. Я ограничусь
цитированием его вывода, уместного тут: «Господи, открой глаза учителей
нашей молодежи, чтобы они смогли перестать быть слепыми».
- В средние века монахи Святого Бенедикта обдумали замечания Святого
Августина и опередили молитву Святого Пётра Канизия. Это подтверждается
правилам в их школах. Есть, например, следующее: «Там, где могут
находиться мальчики, каждому из них запрещается находиться слишком близко
друг к другу...» и «В классе каждый мальчик должен иметь обособленное
место для сидения, а не на общей скамейке для всех». Каждый ученик
никогда не находился вне поля зрения своего учителя, который ночью спал в
постели рядом с мальчиком.
- В настоящее время детская невинность в моде. Здесь, как и в других
странах, этот предрассудок выгоден каждому обаятельному лицемеру ради
получения безраздельной власти. Правила, как и законы, единодушны в
продвижении их замыслов, в их параграфах знаменитая Maxima debetur Puero
reverentia [Один из малых сих; лат.]. Эта формула, которой мы обязаны
Ювеналу, как вы знаете, резюмирует моральное учение по проблеме детства, которое Христианство унаследовало от языческого мира. Возможно, вы
читали других греческих и латинских авторов помимо Сен-Клода. Если же
нет, то вы будете склонны верить, в след за достойным Ювеналом, что дети
древности, были такими респектабельными, что оказались достойными особого
уважения. Тем не менее, хотя я намекнул вам без излишнего стыда, каким
было детство двух великих святых, я должен со стеснением рассказать о
детстве одного из величайших людей древности. И не будем винить природу
за все эти страдания: все по вине первородного греха.
- Все это, мой дорогой Жорж, послужит для того, чтобы показать вам, как
хрупка добродетель целомудрия. В житие Святого Бернардина Сиенского мы
можем прочесть, что «никто, кому Бог не предоставит дар целомудрия, не
сможет стать целомудренным». Но он говорит также о том, что делать перед
тем, как Он поспособствует нам с этим даром. Он требует, чтобы мы просили
этот дар у Него. И даже задавшись этой целью, мы должны быть способными
просить это и знать, как просить его.
- Такая основательность довольно непосильна для мальчика Вашего возраста.
Если вы останетесь в одиночестве, я имею в виду - без помощи против себя
или других, вы поддадитесь. Необходимо, чтобы внимательный и дружелюбный
глаз следил за вашим сердцем. Я предоставлю Вам такой глаз.
Он улыбнулся своим словам, и поднялся.
- Спокойной ночи, - произнёс он, пожимая руку Жоржу. - Естественно, что
предложение, только сделанное мной вам, в равной степени относится и к
вашему другу. Давайте станем тремя друзьями.
Люсьена, казалось, позабавило, когда Жорж повторял весь этот вздор, но
как только Жорж объявил о своем намерении повеселить этим рассказом
Александра, то он посоветовал быть осторожным. Это касалось только их и
больше никого. Они были достаточно взрослыми, чтобы ответить, и никого не
бояться. Но Александр не смог бы понять значение их интереса в
налаживании отношений с отцом де Треннесом. И интерес этот был,
несомненно, пикантен: один из их воспитателей вывернул наизнанку правила
ради их же блага - правила колледжа Сен-Клода - вопрос, более важный для
них, чем что-то о Пчеле или Клюни. Они, по-видимому, получили наглядный
урок о доктрине двусмысленности, которую обсуждали на уроке французского,
когда изучали Provinciales [«Письма к провинциалу» — сборник из
восемнадцати писем Блеза Паскаля полемического характера, опубликованных
в 1656—1657 годах].
Однако они согласились, что будут, насколько только возможно,
поддерживать эту маленькую интригу вместе и сообща. Если один из них