учебную программу его курса и обильно снабжённой комментариями
Броненосца. В этом вопросе Жорж имел такое же мнение, как и по поводу
Отеля Рамбуйе. Ему не особенно хотелось получать урок драматургии, хотя
он надеялся на роль в пьесе Les Plaideurs[Сутяги - комедия в трёх
действиях, написанная в 1668г. и опубликованная в 1669г. Жаном Расином,
французским драматургом], которую старшеклассники готовили для церемонии
вручения призов. И, тем не менее, он был в восторге: Полиевкт даст
возможность увидеться с Александром, а Les Plaideurs предоставил бы ему
шанс похвастаться, и, вероятно, явно лучший, чем академические церемонии
прошедшего марта.
Были приглашены господа кюре из окружающих приходов. Когда они гуськом
вошли в зал со своим деревенским внешним видом и дородными формами - это
позабавило юную аудиторию. Они заняли первый ряд перед академиками с
последнего собрания, славно делившими ряд с кардиналом; недостающие на
этот раз кресла были принесены из комнат настоятеля. Сидя несколькими
рядами позади кюре, Жорж мог узреть перед собой светлый затылок
Александра.
В конце концов объявился Полиевкт, чтобы получить упрёк от Неарка
[полководец, мореплаватель, сподвижник и друг детства Александра
Великого]. Всякий раз, когда со сцены объявлялись такие слова, как «Бог»,
«небеса», «христианин» или «крещение», достойные сельские священники
взрывались серией оваций, воспринимая которые, актёры начали выговаривать
любые подобные благоприятные слоги с особой ясностью. Мальчики спешили
превзойти посетившее их духовенство, создавая таким образом почти шквал
аплодисментов.
Настоятель был вынужден повернуться и приглушить шум - трудный подвиг,
так как он явно был смущен опасностью показаться не одобряющим
индивидуальную и общую услужливую обстоятельность актеров, рвения гостей,
и характера трагедии, родившей термин «христианин» и, кроме того,
являвшейся произведением великого Века. Он был сдержан в вопросе с
Полиевктом, как и в тот раз с открыткой Жоржа с Амуром Фесписа (который
был из Ватиканского дворца). Морис, сидевший неподалеку от Жоржа,
зашептал, что они должны организовать контрдемонстрацию, аплодируя таким
словам, как «женщина», «любовник», «красивые глаза», и «Гименей». Он и в
самом деле стучал по полу ногами на каждом подобном слове, но осторожно;
таков был его остроумный протест, и он не преминул продлить его на слова
«плоть», «Юпитер», и «удовольствия».
Зычный голос, достойный Феликса [правитель Феликс, тесть Полиевкта,
которому было поручено исполнить императорский указ, с сожалением узнал о
его поступке, и заявил, что если тот не покается, то он вынужден будет
его казнить. По преданию, и сам Феликс и жена Полиевкта умоляли его
отречься от Христа, однако святой остался непреклонен и был казнен] изрек
последнюю строку пьесы:
Et faire retentir partout le nom de Dieu [И звучит повсюду имя Бога, фр.]
Когда пьесу разыгрывали в классе, учитель французского заметил:
- Обратите внимание на то, что пьеса заканчивается словом «Бог».
Сегодня они могли бы этого и не заметить. Во всеобщей суматохе на выходе
из зала Жоржу удалось проделать свой путь до Александра, который
разыскивал его. Радуясь шансу бросить вызов Небесам и Земле, он обменялся
несколькими словами с мальчиком. Истинная страсть Полиевкта передалась и
ему – он не испугался бы и Отца Лозона собственной персоной.
Ночью следующего дня Жорж и Люсьен снова оказались в комнате Отца де
Треннеса. Это произошло за полночь.
- Вы простите меня за столь неподходящее время, - сказал тот, - но я
только собрался вас разбудить и обнаружил одного из ваших однокашников,
спокойно курящим в форточку. Вот что приходит, если оставлять окна
открытыми на ночь, как это обычно бывает в наши дни. Запах сирени,
растущей во дворе, сильно расстраивает сон у мальчиков. Я конфисковал у
курильщика сигареты, и предлагаю покурить их за него. Я поставил его на
колени, как я поступил с вами в ту ночь, и после такого он очень медленно
засыпал. В этом причина моей задержки.
Они взяли по сигарете и Люсьен сказал:
- Но вы же совсем не спали, Отец?
- Нескольких часов для меня достаточно, - сказал священник. - Или,
вероятно, я должен сказать, что могу довольствоваться очень малым. Но я
требую удовлетворения, даже в этом очень малом. Я предложил вам
поменяться пижамами, вместо этого вы двое надели чистые, которые, однако,