Улыбаюсь, потому что верю ему. И совершаю очередной необдуманный поступок – обнимаю его. Томас осторожно кладет руку мне на спину, осторожно прижимая к себе.
- Наверное, я прошу о невозможном, но верь мне, Джинни, - тихо, куда-то мне в макушку.
- Это безумие, - говорю я. Чувствую, как мужчина напрягается, и продолжаю: - Я тебе верю.
Домой я возвращаюсь с рассветом. Срываю немного трав в саду и иду заваривать чай. Даже если тетушка уже встала, вряд ли она догадается, что я могла гулять в таком виде. Это было бы слишком нелепо и странно. Рима лишь удивленно осматривает мой вид, ничего не говоря.
Теперь мое утро начинается до рассвета. В это время меня точно не будут искать, а Томасу кажется и вовсе все равно, когда видеться со мной. Он приезжает не часто, но эти дни становятся самыми счастливыми для меня. Мы можем говорить без умолку часами, а можем просто гулять в тишине, которая совсем не напрягает.
Больше волнует другое – гости в деревне становятся не редкостью. Все чаще и чаще по широкой дороге через лес начинают ездить повозки и всадники. Я совсем перестаю появляться на переднем дворе. Выхожу как можно реже, а всех местных принимаю на заднем дворе. Мне не нравится такой образ жизни, но уезжать куда-то в еще большую глухомань совсем не хочется. А Рима уже задумывается об этом.
- Джин, ты не думала перебраться в город? – Во время очередной нашей прогулки спрашивает меня Томас.
- Там будет еще опаснее, - пожимаю я плечами, потому что правда не раздумывала над таким вариантом.
- Не обязательно, - уверенность в голосе мужчины заставляет задуматься.
- Если обо мне узнает князь, то вряд ли мне удастся сбежать, - все же опасностей в городе больше.
- Об этом можешь не беспокоиться, - говорит мужчина с улыбкой, а затем продолжает. – Ты же травница, если получишь грамоту, то сможешь получить некоторую неприкосновенность. Если же кто-то рискнет нарушить указ о травниках, то я позабочусь, чтобы они получили свое наказание и больше никогда не приблизились к тебе.
Я сомневаюсь в словах мужчины. Не верю, что ему хватит сил защитить меня от всего. Но эта мысль… Жить в городе, быть травницей… Просто не дает мне покоя. Она так прекрасна – будто все мои мечты сплели в невероятный букет.
- Я подумаю о переезде, - обещаю Томасу я перед возвращением в дом.
Тетя еще не проснулась, поэтому я с чистой совестью заваливаюсь обратно в постель и сплю до самого обеда. Такой расклад Риме нравится больше, чем мои постоянные прогулки.
Я много думаю о словах Томаса. Может быть он прав и в городе мне удастся затеряться среди толпы? Может быть там странная и отстраненная девочка не будет вызывать много вопросов и любопытства? А может мне и вовсе удастся получить грамоту и открыть настоящую лавку травника? Пусть даже маленькую… Но свою.
Попытка поговорить об этом с тетушкой не увенчивается успехом. Она говорит, что все это вздор и глупости. Я всегда знала, что Рима не любит города. Не знаю истинных причин такой неприязни, но лишь в случае крайней необходимости тетя заедет за ворота города. Отпустить же меня одну куда-то в такую даль? Отдать на произвол судьбы. Для нее невозможно. Но я не сдаюсь. Решаю, что если мне удастся ее уговорить, то это будет судьба и ни что иное.
На помощь мне приходит случай. В деревню вновь приезжает целая делегация знати и купцов. В этот раз их еще больше обычного. Я выхожу во двор лишь на несколько минут, забрать высохшие на солнце лукошки. В этот момент меня замечают несколько мужчин. Они задорно смеются и зазывают меня. По коже пробегаются мурашки, не хочу говорить с ними и уж тем более сближаться еще хоть на метр.
- Куда же ты, красавица? – Это обращение звучит как оскорбление.
Я бы не успела вернуться в дом, под защиту тетушки, если бы Томас не вмешался. Он наплевав на все правила просто перемахивает через забор на своем коне, невозмутимо спешивается у порожек, бросая коня свободно гулять по двору и идет ко мне.
- Доброго, Вам, дня, леди, - намеренно громко и вежливо обращается ко мне. – Как поживает мой щенок?
Навязчивые мужчины переглядываются и уходят. Я резко становлюсь им неинтересна. И только тогда я выдыхаю. Это было слишком опасно. Томас подходит ближе, легко касается моей щеки. Мы стоим так, что никто не видит нас. Только если тетушка решит отпереть двери…
- Все хорошо, - успокаивает меня мой… друг? Я и сама не знаю, кем он является для меня.