Эм рычит, словно дикий зверь, и крутится по полу волчком. Его лицо, уши и конечности, мерзко хрустя, трансформируются, обрастают чёрной шерстью. Клыки вытягиваются длинными саблями, рассекая кожу на подбородке. Бабушка и мама устанавливают над Эмануэлем огненное защитное поле. Он полностью трансформировался. Передо мной стоит чёрная саблезубая пантера с блестящими янтарными глазами полными ненависти. Она шумно втягивает воздух и идёт по направлению ко мне. Защитное поле разорвано в клочья. Я ловлю на себе горящий взгляд. Он безжалостный и кровожадный. Баба Глаша, мама и Ники суетятся вокруг, пытаясь сдержать зверя. Ни уговоры, ни заклинания ни к чему не приводят. Магия на мощное животное не действует. Удар лапой, и Ники с располосованным животом улетает в угол. Пантера, хищно оскалившись, идёт ко мне. В её глазах я вижу свой приговор. Душевная боль и страх сковывают тело. Неужели мне суждено сегодня умереть? Вдруг появляется портал. Из него выпрыгивает Данияр. Он бросает в зверя фиолетовый амулет. Раскрывшись, тот засасывает саблезубую пантеру в воронку портала.
- Эм! Нет! – мой голос натянутой струной звенит в ушах, - Эм! Я люблю тебя.
Портал захлопнулся, а меня накрыла спасительная темнота. Похоже, я таки упала в обморок.
Глава 45 Данияр ли Рой. Новогодняя ночь.
По древнему лесу вокруг фамильного замка расползался белый туман. Он был таким густым и влажным, что его можно было пить, как молоко. Сколько лет живу у подножия Седой горы, а такое явление наблюдаю впервые. Что-то странное происходит на моей территории, и я обязан выяснить что.
Высунув язык и часто дыша, я обходил дозором свои владения в облике белоснежного волка. Несмотря на позднюю ночь, вокруг было относительно светло. Серо-тусклый свет, исходил от молочного тумана, однако, благодаря ему же, видимость была нулевая. Меня это совершенно не пугало и не останавливало. Я неспешно трусил по лесным тропинкам, наслаждаясь прохладой. Чуткие уши и нос зверя легко заменяли мне глаза, рисуя картину мира, через запахи и шорохи. Иногда мне приходилось останавливаться и, тщательно обнюхав стволы деревьев, обновлять метки. Они служили сигналом для любого пришлого оборотня - здесь чужая территория, лучше не злить большого сердитого волка, а как можно скорее убираться прочь.
Пробегая мимо густых зарослей высокого кустарника, я резко остановился, унюхав тонкий нежный запах. Весь куст был усыпан маленькими голубыми бутончиками, источающими дивный аромат, который смешиваясь с ночной свежестью, превращался в нечто бесподобное. Не зря моя красавица Наида столько времени тратит на облагораживание территории вокруг поместья. Для супруга старается. Знает, плутовка, что запах голубых цветов - это афродизиак для самцов-оборотней. Вдохнув полной грудью, я зажмурился от удовольствия. О! Это божественно!
Переведя дыхание, я уж было собрался со всех лап помчатся домой, как вдруг шерсть на загривке помимо воли встала дыбом. В который раз за день меня посетило неприятное чувство постороннего присутствия. Я напряженно замер, весь обратившись в слух. Однако органы чувств молчали, не давая ответов на вопросы «Где мой наблюдатель?» и «Кто посмел?». Опасности я не ощущал, но до зубовного скрежета нервировало чужое настойчивое внимание. Оно преследовало меня весь день, доводя до нервного срыва. Это же позор!
Я начальник службы безопасности при дворе Владыке, самый чуткий нос королевства, лучшая ищейка на Ригите, и не могу почувствовать, кто за мной следит! Пора в отставку, не иначе.
Из стопора меня вывел амулет, висевший на шее. Он так неожиданно громко зашипел, что я подпрыгнул и перекувыркнулся через голову, приземляясь на лапы уже готовый к бою. Осознав, что меня испугал всего лишь амулет связи с сыном, я мысленно выругался. «Дожили, веду себя как неопытный щенок».
Прежде чем ответить, я перевёл дыхание и лишь, потом прорычал:
- Докладывай. Что там у тебя?
Ответом была тишина, а спустя секунду на весь лес разнёсся истеричный крик Никалуса:
- Отец! Ты срочно нужен. Рарка в опасности. С дядей Эмануэлем что-то происходит. Он не управляет зверем. Быстрее, отец!
Так. Вечер перестает быть томным. А так всё хорошо начиналось. Дети в отъезде, цветы-афродизиаки, соскучившаяся жена… Мысленно заскулив, я, строго рыкнул: